Table Of ContentСветлой памяти Учителя,
Сергея Борисовича Сенюткина,
посвящается
Гусева Ю. Н.
Ишанизм
как суфийская традиция
Средней Волги в XX веке:
формы, смыслы, значение
Издательский дом «Медина»
Москва 2013
УДК 297.1
ББК 86.38
Г 962
Гусева Ю. Н. Ишанизм как суфийская традиция Средней
Волги в XX веке: формы, смыслы, значение: Монография/ под
ред. О. Н. Сенюткиной; под общ. ред. Д. В. Мухетдинова. М.:
ИД «Медина», 2013. 214 с.
Книга посвящена малоизученному аспекту духовной жизни
мусульманских общин средневолжского региона: суфийским
практикам, воплощенным в традиции ишанизма в период с нача-
ла до конца XX века, элементам культа т. н. святых мест. На осно-
вании малоизученных материалов зарубежной, российской
историографии и источниковых данных дается ретроспективный
анализ конкретных религиозных практик, форм взаимодействия
суфийских адептов и государства, делается вывод о направлен-
ности, историческом значении исследуемых явлений, а также
о перспективах ишанизма на Средней Волге в XXI веке.
Издание предназначено для специалистов-историков, рели-
гиоведов, востоковедов, а также всех тех, кто интересуется исто-
рией российского ислама и его последователей.
ISBN 978-5-9756-0098-1
© Издательский дом «Медина»
© Гусева Ю. Н.
СОДЕРЖАНИЕ
От автора 4
ГЛАВА 1. Ишанизм как воплощение суфийской традиции
1.1. Основные практики суфизма.
Накшбандийский орден и его специфика 7
1.2. «Суфизм», «ишан», «ишанизм» и «святые
места» — интерпретация понятий и их соотношение 13
1.3. Источники и историография вопроса 27
ГЛАВА 2. Суфийские практики в Среднем Поволжье в начале XX в.
2.1. Ишаны и их влияние на социально-культурную
жизнь мусульманских общин 54
2.2. Социально-религиозная деятельность
шейхов и проблема ее оценки 73
2.3.Власть — Оренбургское Магометанское Духовное
Собрание — ишаны: проблемы взаимодействия
в дореволюционный период 80
ГЛАВА 3.Суфийская традиция в советский и постсоветский период
3.1. Ишаны и их мюриды в тисках репрессивной
политики советского государства (1920–1930-е годы) 90
3.2. «Ренессанс» ишанизма в 1940–1950-е годы 105
3.3. Советское государство, Духовное управление
мусульман и неофициальные исламские лидеры и их
взаимодействие в 1950–1980-х годах 125
3.4. Суфийское наследие в современной религиозной
практике мусульманских общин Среднего Поволжья 140
Вместо послесловия или Перспективы суфизма
на Средней Волге в XXI веке глазами историка 154
Приложения 159
Список персоналий 170
Терминологический словарь 186
Источники и литература 195
От автора
Уважаемый читатель, книга, которую Вы держите в руках, содер-
жит авторское видение одной из самых неоднозначных и мало-
изученных страниц истории российского ислама и его последо-
вателей.
При этом изучение и анализ суфийского наследия, его форм,
специфических черт, влияния на массовое сознание в различные
исторические периоды, вопросы социального «звучания» суфиз-
ма являются безусловно актуальной научной задачей.
Дискуссии о значении и легитимности суфизма ведут свое
начало практически с момента его зарождения и не утихают
до сих пор. Одни ученые и верующие склонны видеть в нем
«пережиток средневековых суеверий, идолопоклонство и нравс-
твенное разложение», «внутреннюю угрозу исламу». Другие
рассматривают его как богатейшую составляющую мусульман-
ской культуры и идеологическую концепцию, способную дать
ответы на актуальные вопросы развития современного мусуль-
манского мира.
Нынешние исламоведы стремятся препарировать суфийс-
кую проблематику не только в плане сугубо академического поис-
ка, но и для решения общественно значимых задач. Например,
сегодня некоторыми учеными и верующими суфизм рассмат-
ривается в качестве одной из альтернатив т. н. политического
ислама, с которым особенно тесно сталкиваются средне- и цен-
тральноазиатские государства, а также Северный Кавказ. При
этом использование суфийских терминов и понятий без четко-
го понимания сути суфизма, его составных элементов, для конс-
труирования идеологических концептов оборачивается сущест-
венными осложнениями в политической и общественной жизни
указанных регионов.
Менее проблемной, на первый взгляд, кажется ситуация
во внутренних районах России, населенных мусульманами.
Однако сегодняшние события подводят исследователей к мысли
4
От автора
о том, что обстановка не так однозначна и «безоблачна», как это
может показаться на первый взгляд.
Возросший интерес к проблеме суфизма, полярность оце-
нок как самого суфийского наследия, так и деятельности его сто-
ронников, а, главное, очень скудный объем источников, которые
введены в научный оборот и системно осмыслены в академичес-
ком, а не публицистическом, ключе — все это подвигло авто-
ра на изучение конкретных форм ишанизма как части религи-
озной суфийской традиции в среде тюрок-мусульман Среднего
Поволжья в XX веке.
В отдельных регионах (Центральная и Средняя Азия, Кавказ)
феномены суфийских братств привлекали внимание специалис-
тов еще с XIX века и изучаются по сей день. В Поволжье эта про-
блематика на должном научном уровне практически не освеща-
лась не только в предыдущие периоды, но и в XX веке. Весьма
характерной является ремарка известного исламоведа-советолога
А. Беннигсена, который в 1985 году отмечал, что «..имеется мало
доказательств того, что суфии-накшбендийцы выжили после
революции 1917 года на татаро-башкирской территории Средней
Волги, ранее бывшем одним из главных их оплотов». Первые
попытки научного осмысления феномена поволжской суфийской
традиции были предприняты только в начале 2000-х годов.
Это издание по сути является первой попыткой целост-
ного осмысления ишанизма, его влияния на общественную
и духовную жизнь поволжских татарских общин в XX веке. При
этом автор отдает себе отчет в том, что затруднительно гово-
рить об идеологической трансформации традиции, фактичес-
ки не имея доступа к письменным источникам, воплощавшим
духовное наследие ишанов в данный период. (В скобках заметим,
что мы имеем лишь косвенные указания на наличие таковых,
но в весьма и весьма ограниченном количестве, что имеет свои
объяснения). Однако, как будет указано ниже, путем кропотли-
вой работы с архивными источниками, материалами «устной»
истории удалось проследить судьбы наиболее ярких ишанов,
выявить формы изменений их деятельности и динамику взаимо-
отношений с внешним миром, что помогло сформировать автор-
ское видение вопроса и прийти к определенным выводам.
5
Ишанизм как суфийская традиция Средней Волги в XX в.: формы, смыслы, значение
Автор не ставил своей целью исследовать все проявления
ишанизма, рассказать обо всех без исключения поволжских
суфиях (это — область работы будущих исследователей пробле-
мы). Свою задачу он видел в обнаружении доступных, по преиму-
ществу русскоязычных, письменных источников, их системати-
зации и анализе с учетом новейшей российской и зарубежной
историографии.
При этом, как нам кажется, полем будущих исследований
могут стать как поиск письменных памятников, так и иных
артефактов, связанных с деятельностью ишанов; исследование
процесса формирования «святых мест», их функционирование
в различные исторические периоды, и, в конечном итоге, созда-
ние целостной картины бытования суфизма в Поволжье в сред-
ние века, новое и новейшее время.
Автор выражает самые искренние слова благодарнос-
ти и признательности человеку, оказавшему исключительную
помощь в работе над книгой, редактору, доктору историчес-
ких наук, профессору О. Н. Сенюткиной; благодарит имама-
мухтасиба Духовного управления мусульман Нижегородской
области Хариса Исмаилова и его семью за многоплановую
помощь при сборе и обработке материалов. Появление кни-
ги на свет было бы невозможно без содержательных замечаний
Е. П. Ильина. Особые слова признательности в адрес членов
семьи, без поддержки которых издание бы не состоялось.
6
Глава 1
Ишанизм как воплощение
суфийской традиции
1.1. Основные понятия и практики суфизма.
Накшбандийский орден и его специфика
Суфизм представляет собой одно из самых многогранных явле-
ний исламской философско-богословской мысли. До сегодняш-
него дня активно дискутируется вопрос о его легитимности, соот-
ветствии канонам ислама. При этом признанный еще в средние
века уммой в лице ее выдающихся мыслителей, суфизм понима-
ется сегодня как неотъемлемая часть мусульманской культуры.
Оставаясь на позициях светского научного подхода, можно
принять мнение специалистов о том, что «дать адекватное опре-
деление суфизма как системы невозможно, поскольку в науке
еще не сложилось единого суждения относительно этого чрез-
вычайно сложного, многопланового и мозаичного религиоз-
ного мировоззрения, охватившего весь мусульманский мир…»
[Тримингэм, с. 3–4].
Многогранность явления, безусловно, диктует неоднознач-
ность терминологии. Однако для корректного изучения заявлен-
ной темы необходимо поднять и разрешить для себя термино-
логические вопросы: что такое суфизм? Каковы его основные
практические проявления?
Под суфизмом мы понимаем специфическое религиозно-
философское исламское мировоззрение: верующие, которые его
разделяют, допускают возможность непосредственного общения
с Богом путем экстаза или внутреннего озарения, а также пос-
редством нравственного самосовершенствования.
В стремлении к самосовершенствованию и единению с
Бо гом суфизм предлагает человеку пройти ряд ступеней (мака-
7
Ишанизм как суфийская традиция Средней Волги в XX в.: формы, смыслы, значение
мат 1) и особых экстатических состояний-переживаний (хал),
с помощью которых человек в конечном итоге сможет «раство-
риться» (фана) и «пребывать» (бака) в божественном первонача-
ле. Абсолют нельзя постичь разумом, поэтому средствами поз-
нания для суфия должны стать эмоции (в особенности любовь
к Богу до полного самоотречения), интуиция. Основное средс-
тво познания Творца — мистический экстаз (ваджд), который
достигается с помощью зикра в молчаливой (зикр и-хафи) или
громкой (зикр и-джахр) форме.
Как отмечал академик В. В. Бартольд, суфизм зародился
как естественный «ответ» на рационализацию ислама, система-
тизацию права и упорядоченность теологии. Идея непосредс-
твенного контакта с Божеством, основополагающая в суфий-
ском мистицизме, — не является оригинальной и типична
для ряда иных восточных религиозно-философских практик
[Бартольд 2012, с. 52].
Наиболее влиятельным и распространенным в Средней
и Центральной Азии, в отдельных регионах Северного Кавказа
и в Поволжье в изучаемый период являлся суфийский орден
Накшбандийа, зародившийся в Бухаре в XIV веке. Его созда-
телем был Ходжа Мухаммад Бахауддин Накшбанд (1318–1389),
которого считали одним из величайших святых, «имамом тари-
ката, образцом, достойным для подражания в знании шариата».
Посещение его могилы 2, поддержанное многими позднейши-
ми правителями Туркестана, рассматривалось как священный
долг для мусульманина, равный паломничеству в Мекку, сама же
могила обрела статус «священной» [Гордлевский, с. 145, 162].
Отличительными характеристиками этого ордена специа-
листы считают: следование его адептов сунне и шариату, отсутс-
твие упражнений на созерцательное затворничество, мисти-
ческий тренинг (метод концентрации мюрида на внешнем
и внутреннем образе личности муршида, присутствующего или
1 Здесь и далее выделенные курсивом понятия и имена ишанов см. в терми-
нологическом словаре или в списке персоналий.
2 Она находится в г. Бухаре — ныне центре одноименной области республики
Узбекистан.
8
Глава 1. Ишанизм как воплощение суфийской традиции
отсутствующего, позволял не ограничивать количество мюри-
дов), отказ от наследования шейхства [Аминев 2009, с. 125].
Для накшбандийцев «…на первом месте стоит строгое соб-
людение предписаний ислама, шариата как необходимое условие
для вступления на путь (тарикат) к истине (хакикат), полное
обладание которой доступно только для немногих избранных»
[Бартольд 2012, с. 56].
Автор не ставит своей целью подробно осветить все тон-
кости духовно-религиозной практики нашкбандийцев. Этичес-
кие нормы, принципы духовно-религиозной жизни орде-
на Накшбандийа квалифицированно и подробно изложены
в работе «Суфийская ритуальная практика» А. А. Хисматуллина
[Хисматуллин]. Мы лишь отметим элементы практик, наиболее
типичные для последователей суфизма в Поволжье и важные
в контексте нашего исследования.
Сама мистическая практика и обучение мюрида следуют
по двум направлениям: 1) джазба — привлечение и воспитание
учеников путем духовного захвата (тассавуф) и путем демонс-
трации ему экстатических состояний; 2) сулук — путь обучения,
предлагаемый шейхом, в котором требуются собственные усилия
мюрида в выполнении различных упражнений (зикр, тавадж-
жух и пр.). Прохождение второго пути сопровождалось выдачей
иджазы, дающей право иметь собственных учеников.
Общение между шейхом и мюридом идет посредством уста-
новления непосредственной односторонней духовной связи
между ними (нисбат), которая через шейха связывает мюри-
да по цепи духовной преемственности шейхов (силсила) ныне
здравствующих с уже ушедшими шейхами данной линии.
Инициации в ордене предшествует испытательный срок.
«Как инициация мюрида духом, происходящая либо во сне,
либо в грезах наяву, так и его инициация здравствующим шей-
хом, представляют собой интимное общение шейха (или духа)
с мюридом — сухбат», которое может быть вербальным или невер-
бальным [Хисматуллин, с. 35–36,44]. Одним из начальных эта-
пов инициации (сухбата) являлся обряд, который в волго-ураль-
ской традиции именовался таугэ утырту («дать руку святому»).
Во время посвящения в орден вновь обращенному конфиденци-
9
Ишанизм как суфийская традиция Средней Волги в XX в.: формы, смыслы, значение
ально сообщались как коллективные, так и индивидуальные фор-
мулы зикра.
Особенностью ритуальной практики ордена Накшбенди
является упор на практику рецитации Корана (хатм) и фор-
мул богопоминания (зикр). Для Поволжья, как и для ордена
Накшбанди в целом, типичен т. н. тихий зикр (зикр и-хафи),
который отличается от т. н. громкого (зикр и-джахр) отсутствием
музыкального сопровождения и активных телодвижений.
Ритуал зикра состоит из трех компонентов: вербального
(формула зикра — это либо традиционные формулы богопоми-
нания, взятые из Корана, либо слова из нормативной культовой
практики 3); ментального (образ, необходимый для концентра-
ции) и физического (ритуальная поза) [Хисматуллин, с. 103].
Традиция дагестанских накшбандийских шейхов по линии
Абдуррахмана-хаджи ас-Сугури, известная в Поволжье, объяс-
няет преимущества т. н. тихого зикра таким образом: «он проис-
ходит тайно между мюридом и Аллахом Всевышним, и об этом
не услышат ангелы и не напишут об этом в скрижалях, и не услы-
шит об этом шайтан, чтобы навредить. Кроме того, последова-
тели накшбандийского тариката… предпочитают тихий зикр
(хафи) потому, что он искренен, во многом исключает лицеме-
рие. Шейх считает, что тихий зикр читается про себя, и поэтому
нет смысла лицемерить. Здесь не нужно всем видом показывать,
что ты очень предан Аллаху» [Абдуллаев, с. 84].
Зикр обычно проводился один раз в неделю, но на семей-
ном уровне (если хотя бы один из членов семьи или клана состо-
ял в братстве) он мог иметь место в случае семейных торжеств
(рождение, свадьба, проводы в армию), в дни крупных исламс-
ких праздников и почти всегда сопровождался паломничеством
к «святым местам».
Итак, суфийские братства объединяли верующих, практи-
ковавших специфические методы «пути» познания (тариката),
который был сформулирован основателем и передавался в пос-
ледующем через духовную генеалогическую «цепь» (силсила).
3 Они представляют собой абстрактные сообщения на сакральном арабском
языке.
10
