Table Of ContentС. М. Иванов
ОСМАНСКАЯ ИМПЕРИЯ
В МИРОВОЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ
СИСТЕМЕ
—штт
ттттштшття^ _ _ _
ВТОРАЯ ПОЛОВИНА XIX - НАЧАЛО XX ВЕКА
ИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
С. М. ИВАНОВ
ОСМАНСКАЯ ИМПЕРИЯ
В МИРОВОЙ
ЭКОНОМИЧЕСКОЙ
СИСТЕМЕ
(вторая половина XIX —начало XX века)
ИЗДАТЕЛЬСТВО С.-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
2005
ББК 65.4284-63.3(5Турц)
И20
Рецензенты: канд. ист. наук проф. С. Г. Кляшггюрный (Институт восто
коведения РЛН С.-Петерб. филиал); д-р ист. наук проф.
М. А. Родионов (Музей антропологии и этнографии РЛН)
Ответственный редактор д-р ист. наук проф. М. С. Мейер
Печатается по постановлению
Ученого совета Восточного факультета
С.-Петербургского государственного университета
Иванов С. М.
И20 Османская империя в мировой экономической системе
(вторая половина XIX — начало XX века). —СПб.; Изд-во
С.-Петерб. ун-та, 2005. — 356 с.
18ВХ 5-288-03777-9
В монографии представлен комплексный междисциплинарный ана
лиз экономических связей Османской империи со странами Запада и
Россией во второй половине XIX — начале XX в. Экономическое взаимо
действие историко-культурных регионов рассматривается через призму
сложившихся в них экономических культур. Одно из центральных мест
в книге занимает разработка проблемы приобщения человека традици
онного общества к культу|>е рыночных отношений.
Для специалистов и студентов востоковедов, историков, экономи
стов, специалистов и студентов по истории и теории международых эко
номических отношений, а также для всех интересующихся историей Во
стока и историей и теорией международных экономических отношений.
ББК 65.4284-63.3(М'урц)
© С. М. Иванов, 2005
© Издательство
С.- Петербургского
15ВИ 5-288-03777-9 университета, 2005
«Работа над книгой на^ииюсъ с того, что
мне предложили соединить в один том неко
торые из моих больших статей. Говорят,
что у художника Док. М. У. Тернера спроси
ли, какая польза от его картин, если их нель
зя видеть все вместе, я чувствую то оке са
мое в отношении своих работ, разбросанных
по разным изданиямь
(С. Бриттан. Капитализм с человеческим
лицом. СПб., 1998. С. 7).
ВВЕДЕНИЕ
Проблемы экономической истории тесно смыкаются с современ
ностью. Так, историку-экономисту, изучающему развитие Мировой
экономической системы (МЭС), нетрудно заметить, что средневе
ковые «мир-экономики» не были размыты волнами интеграцион
ных процессов ХУШ-ХХ1 столетий. К настоящему времени мир
стал един, но он един в разнообразии. На фоне развития глобали
зации мирохозяйственных связей все отчетливее проступают кон
туры отдельных историко-экономических регионов1. Их географи
ческие очертания порою поразительно напоминают «мир-экономи-
ки» средневековья, казалось бы давно растворившиеся во времени2.
В современные, условно говоря, «мир-экономиках» как и в эпоху,
описанную Ф. Броделем, народы объединяют не только собствен
но экономические связи, но и осознаваемая близость их образов
жизни, общие ценности, цели и логика развития, социальные нор
мы и рожденные национальной культурой этика труда, особенности
по-требления и накопления.
Изменения, происходящие в духовно-культурной жизни наро
дов многих незападных стран, явно не соответствуют динамике
разворачивающихся в МЭС материальных, экономических процес
сов. Культура относительно инерционна, внедрение же современ
ных технологий в афро-азиатских странах требует постоянных со
циокультурных новаций. В этой коллизии выражается одна из цен
тральных проблем современного миропорядка.
3
Анализируя жизнедеятельность современной МЭС, Г. А. Ава
несова справедливо замечает, что «западный капитал, выходя за
пределы своего культурно-цивилизационного ареала и проникая
в регионы развивающихся стран, сталкивается с целым рядом
трудностей... с иными цивилизационно-базовыми ориентирами хо
зяйственной практики, а также с непривычными для европейцев
типами трудовой мотивации, нормами деловой морали». Экономи
ческая культура народов становится одним из системообразующих
факторов современного мирового хозяйства. По данным того же
исследователя, «предприниматели ряда стран Индокитая стремят
ся объединить свои усилия и капиталы, создав тем самым меж
региональный «золотой буддийский треугольник», в основу кото
рого они хотели бы заложить принципы буддизма и современной
коммерции»3.
В мусульманском мире подобного рода идеи пытаются реали
зовать в деятельности Организации экономического сотрудниче
ства (ОЭС), объединяющей Турцию, Иран, Пакистан, Афганистан,
Азербайджан и тюркоязычные государства Центральной Азии4.
Напомним, что еще в 70-х годах XX в. авторы докладов «Рим
скому клубу» предложили рассматривать жизнедеятельность МЭС
как взаимодействие отдельных экономических регионов, различа
ющихся не только уровнями экономического развития, но также и
историко-культурными традициями, которые, но убеждениям этих
ученых, во многом определяют региональную специфику социаль
но-экономической эволюции5. «В одной культуре, — пишет по это
му же поводу известный американский социолог II. Смелзер, -- ма
териальные ценности едва признаются, в другой они оказывают
решающее влияние на поведение людей. В одном обществе к тех
нологии относятся с невероятным пренебрежением, даже в сфе
рах, необходимых для выживания людей, в другом обществе посто
янно совершенствующаяся технология соответствует требованиям
времени»6.
Вот почему современная НТР — не только основной движитель
экономической интеграции, но одновременно и катализатор давних
тенденций регионализации мирового экономического пространства.
Так, если в Западной Европе ЕС возник в результате и на основе
НТР, то формирование межстрановых объединений в Азии в зна
чительной степени было обусловлено реакцией народов этого кон
тинента на наступление техногенной цивилизации Запада.
При этом нельзя не заметить, что различные историко-культур
4
ные комплексы Востока по-разному реагируют на экспансию запад
ного техногена. В одних, считает Г. А. Аванесова, «накоплен кон
структивный опыт освоения западных достижений при сохранении
собственной культурно-цивилизационной идентичности»7. В дру
гих выросшие из глубин афро-азиатских цивилизаций представле
ния народов о шкале ценностных ориентаций и социальных норм не
соответствуют привносимым цивилизацией Запада логике и целям
развития. В тропической Африке, например, традиционные обще
ства оказались не в состоянии воспринять индустриальные формы
производства. Более того, по мнению некоторых отечественных аф
риканистов, индустриализация этого историко-культурного регио
на означала бы для его народов культурную и цивилизационную
катастрофу8. На Ближнем Востоке индустриальные формы капи
тализма, капиталистический рынок грозят разрушить традицион
ные формы организации экономической и социальной жизни реги
она, традиционный «базар*9. Этим во многом объясняются попыт
ки отдельных арабских стран «обойти капитализм» в 50-60-х годах
XX в., события в Иране 1978-1979 гг., рождение теории и практи
ки «таухидной экономики». Как полагает А. В. Малашенко, одна из
причин роста исламского фундаментализма, — это поиски «модели
развития, альтернативной западной христианской цивилизации»10.
Стремление осмыслить проблемы регионализации, связав их с
историко-культурными типами стран, — явление в истории отече
ственной науки не новое. Еще в XIX в. русский историк и философ
Н. Я. Данилевский обращал внимание на способность каждого на
рода «смотреть на действительность с своей точки зрения»: на раз
личия материальных предпочтений и духовной жизни народов11.
В период расцвета отечественного «третьемироведения» (60-е —на
чало 80-х годов прошлого века) В. Л. Шейнис и А. Я. Эльянов бы
ли одними из первых, кто поставил вопрос о влиянии историко-
культурного наследия на характер экономического роста различ
ных регионов развивающегося мира12. Теперь подобные взгляды
разделяют уже многие экономисты, в работах которых отмечается
назревшая необходимость «внести в экономическую теорию такие
понятия, как культурно-экономические типы и культурно-истори
ческая среда»13.
Для востоковеда целесообразность разработки этих понятий
представляется самоочевидной, ибо всякий раз при осмыслении то
го или иного сюжета, связанного с взаимодействием западных об
ществ с народами Востока, исследователь сталкивается с тем, что
5
перед Западом представал и до сих нор предстает «Другой»: дру
гой социальный мир, другое социально-институциональное устрой
ство общества, другой, во многом отличный от западного, человек.
Исследователь шаг за шагом проникает в этот мир, познавал его
«инаковость», иную логику и социальные формы жизни.
История Востока вырабатывала «социальный прогресс», но,
возможно, в большей степени в своем течении она создавала со
размерность, внутреннюю согласованность, общую гармонию раз
личных институтов общества. В западном же мире все было так
неустойчиво и подвержено изменениям, что постоянно грозило ха
осом и распадом всех общественных структур.
Но в результате именно эта, западноевропейская модель про
гресса создала ту экономическую систему и экономическую куль
туру, характерной чертой которой являлся столетиями продолжав
шийся (конечно, не без срывов и откатов) экономический рост. На
копленный потенциал развития привел Западную Европу в XVIII в.
к своеобразному «экономическому взрыву», волны которого затем
несли экономическую культуру Запада далеко за его пределы, в
другие историко-культурные регионы мира. Западная н восточная
цивилизации и заложенные в них во многом противоположные на
чала вступали во все более тесное и нередко бескомпромиссное вза
имодействие. Вот почему развитие стран Востока, как и мировой
истории в целом, с этого момента приобретает особенно драматич
ный характер.
XVIII в. выявил военно-политическое и экономическое (о дру
гих сферах жизни двух макроцивилизаций речь в данном случае не
идет) превосходство Запада над Востоком. С экономической точки
зрения, отмечает известный британский историк Э. Хобсбаум, мир
с этого времени становился все более разделенным, хотя планету
все теснее оплетали связи в виде потоков товаров, людей, капита
лов, информации, продуктов материального производства и идей.
В глобальной экономической системе появились богатые и бедные
регионы, развитые и отсталые экономики и общества14. Новейшие
исследования, пишет он далее, подтверждают, что такой показа
тель, как ВНП на душу населения, был в период 1750-1800 гг. в на
зываемых сейчас развитыми странах примерно таким же по своей
величине, как и в странах «развивающихся». Но затем обнаружил
ся и стал расти, чем дальше, тем быстрее, разрыв между западным
и остальным миром. К 1880 г. «средний доход надушу населения» в
«развитых» странах был вдвое выше, чем в «третьем мире»; перед
б
первой мировой войной он был выше уже втрое и все возрастал15.
При всей условности этих показателей они все же позволяют гово
рить, что в середине XIX в. «мы имеем дело не с единым миром, а с
двумя зонами, объединенными в глобальную систему, состоявшими
из развитых и отсталых, господствовавших и зависимых, богатых
и бедных стран» — заканчивают свою мысль Э. Хобсбаум16.
Существующие историко-статистические расчеты показывают,
что только с середины XIX в. Запад стал оказывать заметное влия
ние на экономическое развитие стран Востока17. Вот почему иссле
дование взаимодействий техногенной цивилизации Запада с тради
ционными обществами Востока с этого времени приобретает особен
ный интерес. Во-первых, мы имеем дело с небывалыми до той поры
массивами экономических взаимодействий и одновременно с посто
янно растущим разнообразием их форм. Сектор контактов эконо
мики Запада с экономикой традиционных обществ резко расширя
ется, и это дают возможность рассматривать характер и результаты
их взаимодействий в значительно более широких и разнообразных,
чем прежде, ракурсах. И, во-вторых, вторая половина XIX и начало
XX в. — это время, когда традиционные хозяйственные структуры
Востока расширяют свои контакты с капиталистическим Западом
в их, если можно так выразиться, «чистом виде»; их модернизация
по существу лишь начинается. Поэтому и возникающие при гаком
взаимодействии многочисленные коллизии взаимоприспособления
и мутации различных институтов и экономических форм проявля
ются наиболее рельефно и ярко.
История Османской империи дает богатейший материал для ис
следования контактов восточного и западного обществ в означен
ную эпоху. Практически любая из проблем, возникавших тогда в
сфере экономических связей этих двух макроцивилизаций, может
быть рассмотрена на примерах османского опыта взаимодействий с
Западом. Неслучайно поэтому тема экономических связей Осман
ской империи и стран Запада во второй половине XIX - начале
XX в. явилась объектом исследований нескольких поколений оте
чественных историков-османистов.
Зачинателем этого направления в изучении истории султанской
Турции стал А. Д. Новичев. Его работа «Очерки экономики Турции
до мировой войны», вышедшая в 1937 г., до сих пор не потеряла
своего научного значения и актуальности. Параллельно с А.Д. Но-
вичевым или вслед за ним исследованиями экономической исто
рии Османской империи этого периода у нас в стране занимались
7
И. 13. Алибеков, Г. 3. Алиев, Б. М. Данциг, О. Г. Ииджикян, Н. Г. Ки
реев, М. С. Мейер, М. П. Павлович, Ю. А. Петросян, И. Е. Петросян,
И. М. Смилянская, В. И. Шеремет, В. И. Шнилькова, И. Л. Фадеева,
Е. И. Уразова и другие.
Значительные усилия по разработке этой темы были предпри
няты турецкими историками. История и проблемы взаимодействия
османской экономики с МЭС рассматривались в трудах Д. Ав-
джиоглу, X. Исламоглу, Й. Йениая, Э. 3. Карала, Р. Касаба, Ч. Кей-
дера, О. Курмуша, О. Окьяра, И.Ортайлы, А.Сайара, III. Паму-
ка, Дж. Сарча, Р. Сувла, З.'Гопрака, И. Узунчаршилы, 'Г. Чавдара,
В. Эльдема и других.
Уже само по себе перечисление имен этих ученых свидетель
ствует о том, что исследования в названном направлении прово
дились в республиканской Турции на протяжении многих десяти
летий. За это время турецкими учеными был накоплен, система
тизирован и осмыслен огромный фактический и статистический
материал, не раз изменялись подходы к разработке темы, высве
чивались новые проблемы и находились новые концептуальные ре
шения.
Не меньший интерес к изучению экономических связей Осман
ской Турции со странами Западной Европы и США был прояв
лен западноевропейскими и американскими учеными-османистами.
Уже в начале XX в. мировая османистика обогатилась классиче
скими трудами по истории турецких финансов А. дю Всляйя (Уе-
1ау А. ёи. Еяяа1 виг ГЫяклге йпапшеге ёе 1а Тштцпе. Рапв, 1903)
и Ш. Моравитца (Мога^Иг СЬ. Бея Нпапсея ёе 1а Тпгсрпе. Рапя,
1902).
В дальнейшем число исследований различных аспектов внутри-
и внешнеэкономической жизни Османской империи постоянно уве
личивалось. Э.Мирс, Д. Блейсдел, Б. Лыоис, 3. Хершлаг, Ш.Исса-
ви, Ст. Шоу и Е. Шоу, К. Карпат своими трудами значительно рас
ширили возникшие на Западе в начале XX в. представления о хо
зяйственной жизни поздней Османской империи.
В последние десятилетия ушедшего века осмаписты смогли по
знакомиться с новыми концепциями развития экономики и исто
рии, в том числе интеграции Османской империи в МЭС, изложен
ными в работах И. М. Валлерстайна, Д. Квотарта, Дж. Маккарти,
Р. Оуэна и М. Яппа.
Как несомненно положительное явление (а можно сказать и но
вый этап) в истории изучения хозяйственной жизни Османской им-
8
псрии следует отметить рост международного сотрудничества уче-
ных-османистов. Свидетельством тому служит появление трудов
обобщающих, фундаментальных, в подготовке которых приняли
участие ученые из востоковедных центров Турции, США и Запад
ной Европы (ссылки на эти труды читатель найдет в настоящей
работе).
Но означает ли это, что вся проблематика экономической и (Уго
ри и Османской империи и, в частности, история связей этого госу
дарства с окружавшим ее мировым экономическим пространством
уже исчерпана для исследований? Конечно же, нет. Ни проблемно,
ни с точки зрения изучения географии и типологии этих связей. Ло
гика научного поиска постоянно выдвигает перед исследователями
новые, отличные от прежних, цели и задачи исследования.
Нельзя также не заметить, что большинство исследователей
до последнего времени как правило свои усилия сосредоточивали на
изучении экономических отношений «центров» МЭС и османской
«периферии» (по Им. Валлерстайну). При этом значительно мень
ше внимания уделялось характеристике экономических контактов
самих «периферийных» зон: описанию типологически отличных
от связей с Западом торгово-экономических отношений Османской
империи с Россией, странами Среднего и Дальнего Востока.
Так, изучение истории русско-турецких экономических связей
во второй половине XIX — начале XX в. способно, на наш взгляд,
содействовать выявлению типологии международных экономиче
ских связей в эпоху, когда основные закономерности и формы раз
вития МЭС уже определялись процессами, происходившими в цен
трах мирового капитализма, но при этом многие товарные потоки
все еще были сосредоточены в огромном доиндустриальном секто
ре мирового хозяйства. Нелишне напомнить, что в рассматрива
емо'* время, как и в предшествующие эпохи, Османская империя
обменивалась товарами со странами Среднего и Дальнего Востока.
Товары из Ирана, Индии и Китая были традиционно популярны у
населения Турции. Тем не менее история торговли султанской Тур
ции со странами Азии в ХУШ-Х1Х вв. практически не разработана
и еще ждет своих исследователей18.
Торговые связи Турции с Россией в XVIII — первой половине
XX в. нашли основательное освещение в работах отечественных
и зарубежных авторов. Сошлемся на монографии Р. Михневой,
М. Т. Тодоровой, В. И. Шеремета19. История русско-турецкой тор
говли второй половины XIX — начала XX в. в отечественной исто
9
