Table Of ContentТОБОЛЬСКИЙ СЕВЕР
ГЛАЗАМИ
ПОЛИТИЧЕСКИХ ССЫЛЬНЫХ
XlX-начала XX века
Екатеринбург
Сриднр-Уралыкоо книжное издательство
1998
Составители Л. П. Рощевская, В. К. Белобородое
Научное редактирование, предисловие, биографические
справки, комментарии, список политических ссыльных
доктора исторических наук, профессора Л'. П. Рощевской
Книга издана по инициативе Окружной библиотеки на средства
администрации Ханты-Мансийского автономного округа.
© Л. П. Рощевская,
В. К. Белобородов, сост., 1998
© Л. П. Рощевская, предисл..
0503020300-008,
т Без объявл.—98 биогр. справки, коммент., 1998
1 М 158(03)-98 J
© Средне-Уральское книжное
ISBN 5-7529-0700-4 издательство, оформл., 1998
ПРЕДИСЛОВИЕ
История Сибири и коренных сибирских народов немыс
лима без истории политической ссылки, которая началась
задолго до появления в XVIII в. князя А. Д. Меншикова
в Березове. Уже в ходе присоединения и освоения Сибири
в XVI в. правительство отправляло сюда неугодных лиц.
С самого начала их можно разделить на две категории.
Одни — их было большинство — представители простого
народа: крестьяне, казаки, низшие слои горожан. За строп
тивость, участие в разбойничьих шайках, за неповиновение
властям, боярам, а позже и помещикам их отправляли на
окраины страны, чаще всего за Урал. Вторая категория —
люди из других слоев общества, сосланные в Сибирь в
опалу, нередко с понижением по службе, с сокращением
жалованья. Таких было меньше, но и они немало сделали
для развития Сибири. Вместе с добровольными переселен
цами ссыльные взяли на свои плечи нелегкий труд освоения
Сибири, распространения земледелия и ремесел.
В XIX в. репрессиям подвергали за политические дейст
вия, несовместимые с самодержавием. В ссылке участие в
активной политической жизни было исключено, возможно
сти любой иной деятельности были ограничены администра
тивно-полицейским надзором, условиями глухих поселений,
практически лишенных связи с культурными центрами стра
ны. До 1917 г. в России существовало разграничение райо
нов ссылки на «места отдаленные» и «места не столь отда
ленные». По территориальному положению Тобольский
Север (Березовский, Сургутский, Туринский уезды Тоболь
ской губернии) считался в документах «местом не столь
отдаленным». Однако отсутствие удобных путей сообщения,
слабое развитие экономики края, редкое и пестрое по нацио
нальному составу население (татары, ханты, манси, ненцы,
коми, русские) делало этот район в своем роде уникальным,
3
сосланные сюда в полной мере ощущали себя в местах весь
ма и весьма отдаленных от цивилизации.
Большинство сосланных в районы Тобольского Севера
стремилось проявить свою энергию в культурной и общест
венной деятельности. Невольные поселенцы, оказавшиеся в
новой среде, среди коренных народов, обращали внимание
на отличия их быта, занятий, общественных отношений. Не
которые из репрессированных фиксировали свои наблюде
ния в письмах, дневниках, позже писали мемуары о жизни
в Сибири. Часть ссыльных занялась научным изучением
сибирских народов.
Научные изыскания, с одной стороны, опирались на
большую фактическую основу, так как была возможность
повседневно наблюдать изучаемые объекты. С другой сторо
ны, условия работы оказались необыкновенно трудными:
разъезды запрещались, и поэтому ссыльные вынуждены
были довольствоваться расспросами местных жителей и уз
кими локальными материалами, не хватало литературы, об
щения с единомышленниками, обмена мнениями со специ
алистами. Этим отчасти объясняется, что большая часть на
учных трудов ссыльных опубликована только после их
освобождения или отъезда из Сибири или вообще не увидела
света. Конечно, надо иметь в виду и то, что публикация этих
работ была затруднена репрессивной политикой правитель
ства.
Тяжелые материальные и бытовые условия ссылки также
тормозили выполнение задуманной работы. Полицейские
исправники постоянно констатировали, что тот или иной
ссыльный «в Березово действительно не может иметь ника
ких средств к существованию», что «за неимением надлежа
щих инструментов и плохим знанием дела» труд их «пока
не обеспечивает насущных необходимых потребностей
жизни», что ссыльные «еще в состоянии платить за квартиру
и стол, но дальше чем будут содержать себя, они и сами
затрудняются сказать, тем более, что в Обдорске совершенно
нет никаких занятий, на которые они были бы способны».
В другом месте и другой исправник отмечал, что «занятий
никто из ссыльных не имеет, так как их в городе не найти».
Ситуация не изменилась и после 1917 г.
В условиях постоянных лишений и полицейского надзо
ра большое значение приобретали создаваемые ссыльными
коммуны, общественные столовые, кассы взаимопомощи.
Материальное положение живущих в коммуне значительно
рознилось, но все личные средства шли в общее пользование.
4
Одна из первых подобных коммун была создана в Обдорске
в 1878 г.
Административно-карательные власти неизменно подчер
кивали непривычные для местного населения занятия ссыль
ных: «живет скромно и прилично, все почти время занимается
чтением книг и более ничем не занимается», «читает книги без
разбору, какие можно достать в Сургуте», «просит газет, чтобы
следить за ходом политического дела, находящегося в настоя
щее время на обсуждении», «с первого дня прибытия спраши
вал, у кого можно достать газет». Эти отзывы подтверждают
многочисленные реплики ссыльных. «Моя жизнь здесь была
в общих чертах такою же, как и для всех ссыльных в Сибири:
чтение, занятие по временам какой-нибудь наукой и... больше
ничего. Эти два занятия идут вперемежку с одуряющей тоской
по родине»,— писала березовская ссыльная.
К середине 1880-х гг. политические ссыльные сумели
наладить довольно надежные связи между разными коло
ниями, стали протестовать, против изнурительных и унизи
тельных условий надзора. Причинами их выступлений были
антисанитарные условия жизни, отсутствие элементарной
медицинской помощи, задержка пособий, утрата корреспон
денции, строжайшая цензура переписки, грубость надзира
телей, произвол полицейских и местной администрации.
Самым значительным было выступление в Сургуте в
1887—1888 гг. В колонии в то время было 25 ссыльных,
17 из них неоднократно участвовали в разных столкнове
ниях с полицейскими. 11 ссыльных были народовольцами
и придерживались террористических методов борьбы. После
смерти ссыльного Л. А. Иванова его сургутские товарищи
составили коллективную жалобу губернатору, которую под
писал 21 человек. Когда стало ясно, что губернатор проше
ние игнорировал, ссыльные написали новый коллективный
протест в более резких выражениях за подписью 18 человек.
Третью петицию они отправили министру внутренних дел,
позже ее размножили на гектографе. Основной упор в пе
тиции делался на беззаконие «усердных администраторов»
типа тобольского губернатора. Одновременно в виде протеста
был устроен побег из Сургута двух ссыльных. Оставшиеся
заявили, что не будут выполнять требования полиции, хотя
на практике осуществить это было невозможно. Губернатор
отправил в Сургут конвойную команду, ссыльных арестовали
и разослали по отдельным селам Нижнего Приобья. У всех
провели обыски, затем часть из них административно перевели
в Восточную Сибирь с продлением срока наказания.
5
После 1890 г. наблюдается резкий спад активности
ссыльных. Главная причина заключалась в том, что прави
тельство значительно сократило число высылаемых на То
больский Север, одновременно вывозя больше людей на
о. Сахалин.
Мы более подробно рассказали об условиях жизни по
литических ссыльных во второй половине XIX в. Эти усло
вия мало отличались и в XX в., только менялся партийно-
классовый состав репрессированных, да и их количество
с начала нынешнего века, особенно накануне и после рево
люции 1905 г., резко возросло. Идеологизированность науч
ных исследований советской науки привела к тому, что
лучше и подробнее всего изучена история большевистской
политической ссылки. Но на севере Западной Сибири ссыль
ные большевики составляли меньшинство, и сильные боль
шевистские колонии не сложились. Поэтому в научной ли
тературе исследований об этом регионе почти нет. Только
с 80-х гг. XX в. началось выявление и изучение деятельно
сти в ссылке представителей других общественно-политиче
ских течений и непролетарских партий. Но основное внима
ние по-прежнему уделялось Восточной Сибири или южным
уездам Западной Сибири.
Тем не менее можно выделить некоторые особенности
ссылки на Тобольском Севере. В большинстве своем сюда
отправляли рядовых, малоизвестных в общероссийском мас
штабе политических деятелей. Здесь отбывали наказание пре
имущественно участники аграрных или городских беспорядков
и движений европейской периферии. По политическим пози
циям это, в основном, эсеры или примыкающие к ним. Куль
турный и общеобразовательный уровень их был не высок,
среди ссыльных встречалось мало людей с университетским
образованием. Продолжительность ссылки в начале XX в. не
превышала двух-трех лет, следовательно, ссыльные представ
ляли собой достаточно мобильные, подвижные группы и не
успевали проникнуться проблемами Тобольского Севера, их
колонии были сравнительно небольшими.
12 марта 1917 г. была объявлена амнистия всем полити
ческим узникам тюрьмы, каторги и ссылки, но надежды, что
ссылка и каторга навсегда канули в лету, не оправдались.
Тоталитарное государство нуждалось в отлаженной машине
преследований и репрессий, поэтому ссылку возродили вско
ре после 1917 г.
Уровень изученности Тобольского Севера (прежде всего
его геологического строения) вплоть до 1930-х гг. был
6
невысоким, поэтому задачи экономического освоения ре
гиона тогда не стояли остро. Число сосланных на север
Западной Сибири репрессированных, в сравнении с другими
районами страны, до конца 1940-х гг. было не столь велико.
Но со строительством так называемой «мертвой дороги» на
Тобольский Север доставили тысячи репрессированных, ус
ловия их содержания стали каторжными, они находились
в лагерях, а не на поселении...
Внимание к финно-угорскому населению Тобольского
Севера усилилось только в середине XIX в., что обусловлено
повышением общего уровня научных знаний, развитием эт
нографии как самостоятельной науки, а также подъемом
общественного движения накануне и после отмены крепост
ного права. Следует еще добавить, что в 1860—1870-х гг. в
мировой науке в связи с освоением Арктики получает раз
витие североведение, как комплекс наук по изучению север
ных районов земного шара. В этом русле работы, посвящен
ные народам Тобольского Севера, приобретали особое зна
чение.
Показателем растущего интереса к региону могут быть
публикации в прессе того времени. Если до середины про
шлого века это были довольно отрывочные, случайные ма
териалы, то к шестидесятым годам они становятся уже более
регулярными и достоверными. Публикации в ведущих жур
налах и газетах представляют большой научный и общече
ловеческий интерес. Со следующего десятилетия информа
ция в прессе стала появляться чаще благодаря политическим
ссыльным.
Газеты отмечали многие негативные стороны жизни на
Севере: в 1884—1885 гг. в Березовском округе «корчились
от голода» и умирали от тифа, а в 1890 г.— от дифтерита.
Положение местного населения Березовского округа в 1887 г.
можно охарактеризовать, по мнению «Екатеринбургской не
дели», тремя словами: тиф, водка, вымирание. Корреспон
денты сетовали, что березовцы читают мало, еще меньше
рассуждают, газет почти не выписывают (5—6 названий на
все население), преподавание в школах оставляет желать
лучшего, библиотеки или отсутствуют, или закрыты, а между
тем «увеличение размеров грамотности, несомненно, даст
толчок нашей зачахшей промышленности и торговле».
В последней четверти XIX в. в связи с быстрым прогрес
сом естествознания исследование территории России приоб
рело наиболее разнообразный характер. В изучении Тоболь-
7
ского Севера все еще стояли рекогносцировочные цели (экс
педиции Г. Вильде, X. Даля, А. Норденшельда, Н. Балка-
шина, Н. Хондажевского, А. Вилькицкого и др.). Государ
ство стремилось укрепить свои экономические позиции на
севере Сибири, а развитие путей сообщения, расширение
торговли и экономических связей привлекали к Тобольско
му Северу внимание предпринимателей.
Этому содействовали и научные выставки. В 1879 г. на
антропологической выставке в Москве были представлены
экспонаты из Березовского округа: фотографии ханты, хан
тыйские идолы и их изображения на металлических та
релках, крапивное волокно, веретена и челнок для тканья
из крапивы, а также женская остяцкая рубаха из кра
пивы.
Работу по изучению Тобольского Севера возглавил и
направлял Западно-Сибирский отдел Русского Географи
ческого Общества (им и были представлены предметы на
антропологическую выставку). Отчасти из-за отсутствия
средств, отчасти из-за невозможности готовить дальние экс
педиции, в 1885 г. в отделе возникла мысль, «не лучше ли
поддерживать и всячески поощрять труды местных исследо
вателей, сжившихся с данной местностью, сроднившихся с
ней, могущих ближе ознакомиться с ней научно, в пределах
известной специальности». Такое предложение дало возмож
ность ссыльным сотрудничать в Обществе. По заказу Гео
графического Общества исследование Сургутского края про
вел С. П. Швецов.
Расцвет русской статистической школы вызвал интерес
к статистике и у ссыльных, владевших навыками и культу
рой сбора сведений. В Западно-Сибирский отдел РГО стали
поступать статьи статистико-экономического содержания.
В отделе решили «выяснить значение этой отрасли практи
ческого знания и указать вопросы, на которые желательно
было бы обратить внимание исследователей». В результате
предпринятых Обществом шагов появилось еще несколько
работ по статистике Тобольского Севера, в том числе и
ссыльных.
Научные и публицистические журналы с удовольствием
печатали этнографические зарисовки, региональные иссле
дования, статистические обзоры. Большое значение приоб
рели анкеты. Некоторые из них составлены очень квалифи
цированно, на уровне лучших норм русской и мировой ста
тистической науки; они насчитывали более сотни вопросов,
имели грамотно составленные четкие и подробные методи-
8
ческие рекомендации, что облегчало сбор самых разнообраз
ных сведений.
Одну из таких программ получил в 1893 г. ссыльный
А. И. Бородзич для сбора сведений по Обдорскому краю.
Программные вопросы группировались вокруг этнографии,
экономики и права. Пункты программы обращали внимание
на пережитки первобытных отношений у народов Севера:
«существует ли и в какой форме «большая семья», «в брач
ных отношениях не сохранились ли следы умыкания не
вест». Другая группа вопросов ориентировала на выяснение
особенностей естественного разделения труда, предлагалось
собрать сведения о развитии экономики в современную
эпоху: «уменьшается ли количество пушного зверя и рыбы»,
«каковы размеры годовой добычи н ее ценность». Имелся
вопрос об индивидуальной и родовой охоте. Пятый пункт
был посвящен земельным и промысловым угодьям, кому
они принадлежат, как распределяется эта собственность, кто
ею распоряжается. В восьмом и девятом разделах говорилось
о причинах незначительного увеличения населения на Севере,
об отношениях и взаимовлиянии остяков, зырян и русских.
Создается впечатление, что раздел о развитии промыслов на
Севере в анкете продуман недостаточно. О кустарной про
мышленности упоминалось дважды — в разделе об охоте и
рыболовстве (но подробная характеристика здесь не требо
валась) и в последней части программы об оленеводстве.
Заканчивалась программа словами «Роды (виды) промыш
ленности, связанные с оленеводством. Его доходность». Про
грамма не предлагала исследователю делать выводы по свое
му материалу, но подводила к необходимости провести самое
широкое обследование всех сторон жизни народов Севера.
Неудивительно, что ответы по таким анкетам зачастую
выливались в крупные исследования. К сожалению, именно
из-за большого объема эти труды не всегда могли быть опуб
ликованы и сохранились в виде рукописей или появились
в составе малоизвестных сборников, вышедших неболь
шими тиражами и давно ставших библиографической ред
костью.
Среди учреждений, организаций и обществ, которые про
водили большую исследовательскую работу на Тобольском
Севере, следует назвать Тобольский губернский музей и гу
бернский статистический комитет. Отчеты об экспедициях и
исследованиях публиковали не только в «Ежегоднике»
музея, но и в «Тобольских губернских ведомостях».
Наконец, местное население и политические ссыльные
9
всячески содействовали не только российским, но и ино
странным путешественникам (Сомье, Папай, Мункачи,
Рабо, Баи и др.).
Таким образом, политические ссыльные занимались на
блюдениями за бытом финно-угорских народов Тобольского
Севера, кстати, этому соответствовала и их идеология, обра
щенная к изучению и просвещению народных масс. Разви
тие науки способствовало их исследованиям...
Большая часть материалов, представленных в данном
сборнике, принадлежит ссыльным народникам. Это первая
попытка показать, как воспринималась и оценивалась не
вольными очевидцами жизнь Тобольского Севера. Можно
выделить немало и других исследователей из репрессирован
ных, которые многое сделали для изучения Сибири, остави
ли интересные воспоминания или создавали интеллектуаль
ный микроклимат в колониях ссыльных, тем самым содей
ствуя изучению местного финно-угорского населения.
Предлагаемые вниманию читателя сочинения политиче
ских ссыльных имеют жанровые отличия. Здесь есть днев
ники (Н. Л. Скалозубов), воспоминания (Д. Д. Лейвин),
этнографические, экономико-статистические, медицинские
исследования, а также попытки осмысления роли репресси
рованного населения в истории Тобольского Севера. Эти и
другие труды политических ссыльных вошли в золотой фонд
российской науки по изучению Севера.
В приложении помещен список политических ссыльных
Тобольского Севера второй половины XIX в.
Для комментариев использовано большое количество до
кументов, хранящихся во многих архивах центра России,
Сибири, Украины и Казахстана.
Сборник иллюстрирован фотографиями политссыльного
А. И. Галкина, отбывавшего наказание в с. Самарово в 1906—
1910 гг.
В сочинениях сохранены прежние названия народов То
больского Севера: зыряне (коми), вогулы (манси), самоеды
(ненцы), остяки (ханты). Недостающие слова заключены в
квадратные скобки. Опущенные предложения обозначены
угловыми скобками, части предложений — многоточием и,
как правило, не оговариваются. Знак [нрзб.] указывает на
то, что слово в рукописи написано неразборчиво. В коммен
тариях дается общая характеристика источника и его основ
ные разделы, место хранения или выходные данные публи
кации.
10
