Скотоводы Восточной Африки в XIX-XX вв.: (Хозяйство и социальная организация)

258 Pages·9.227 MB·Russian

by  Калиновская К.П.

скотоводы
АФРИКИ
XIX-XX вв
хозяисш
и СОЦИАЛЬНАЯ
ОРГАНИЗАЦИЯ
АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ОРДЕНА ДРУЖБЫ НАРОДОВ
ИНСТИТУТ ЭТНОГРАФИИ ИМЕНИ Н. Н МИКЛУХО-МАКЛАЯ
х.п.кминовсш
скотоводы
восточной
А4>РИКИ
вШ-ХХвв.
ХОЗЯЙСТВО
и СОЦИАЛЬНАЯ
ОРГАНИЗАЦИЯ
§
Москва «НАУКА»
Главная редакция восточной литературы
1989
ББК 63.5(6)
К 17
Ответственный редактор
Л. Е. КУББЕЛЬ
Рецензенты
Р. Ш. ДЖАРЫЛГАСИНОВА,
Б. X. КАРМЫШЕВА, Г В. ЦЫПКИН
Утверждено к печати
Институтом этнографии АН СССР
Калиновская К. П.
К 17 Скотоводы Восточной Африки в XIX—XX вв.:
(Хозяйство и социальная организация).— М., Нау­
ка. Главная редакция восточной литературы, 1989.—
252 с.
ISBN 5-02-016389-9
Книга представляет собой первую в советской и мировой
этнографии попытку разработать систематику скотоводческих
обществ Восточной Африки (Кении, Танзании, Сомали, Южно­
го Судана, Уганды, Эфиопии). Исследуется теоретическая про­
блема соотношения типа хозяйства н социальной организации,
отличающейся во многих из этих обществ характерной особен­
ностью — системой возрастных классов.
0505000000-079
К----------------------29-89 ББК 63.5(6)
013(02)-89
ISBN 5-02-016389-9 © Главная редакция
в о ci'o ч н о й л и те [) а т у р ы
мздател1>ства «Маука», 1989
ВВЕДЕНИЕ
В последние десятилетия в советской и зарубежной науке
ведется интенсивное изучение традиционных обществ номадов,
подвижных скотоводов и народов, перешедших в относительно
недавнее историческое время к земледелию, но сохранивших в
качестве важной отрасли занятий экстенсивное пастбищное ско­
товодство. При этом исследуются как общетеоретические, так
и актуальные практические проблемы перехода кочевого и по­
лукочевого населения к оседлости, развития традиционных форм
хозяйства у земледельческого населения. Изучаются пути даль­
нейшего социально-экономического и культурного развития
традиционных обществ в ходе их интеграции в политические и
социально-экономические системы развивающихся государств.
Решение этих проблем требует глубокого этнографическо­
го изучения всех аспектов образа жизни традиционных об­
ществ, что позволит разрабатывать на основе научных иссле­
дований практические мероприятия и конкретные планы, проек­
ты, программы и прогнозы в политике стран, где живут рас­
сматриваемые народы.
Степень изученности традиционных обществ в разных регио­
нах мира весьма неодинакова. Что касается Восточной Афри­
ки, то многие проблемы этногенеза, социально-экономической
и культурной истории здесь изучены до настоящего времени да­
леко не достаточно. При этом значительные этнографические
проблемы, связанные с исследованием традиционных обществ
данной области, не могут быть решены сразу и однозначно
вследствие большого разнообразия исторических условий и при­
родной среды, в которых эти общества формировались. Сле­
дует добавить, что колониальная эпоха оказала сильное воздей­
ствие на социально-экономическое и культурное развитие на­
родов Восточной Африки. Эти и многие другие особенности
определяют сложность изучения традиционных обществ рассмат­
риваемого региона и своеобразие требований к разработке
конкретных мер по переустройству их хозяйства и образа жизни
в условиях современности.
Объектом настоящего исследования являются традиционные
общества Восточной Африки в XIX и начале XX в., в разной
степени занимавшиеся разведением домашних животных и со­
хранившие в колониальное время традиционные виды хозяйст­
венной деятельности и отдельные традиционные социальные ин­
ституты. В работе использованы данные по следующим народам
региона: амхара, арусси, аруша, афары (данакиль), ачоли, ба-
рабанги (дассанечи, гелеба, мериле, решийат), беджа, галла
(оромо), галла борана, гого, джиэ, динка, додос, итесо, камба,
карамоджонги, кикуйю, кипсигас, консо, лугбара, луо, мади, ма­
саи, мурле, наиди, нгонде, нгони, нуэры, ньякюса, оторо, покот,
самбуру, сахо, сидамо, сомали, сонджо, сук, тесо, тирики, тон­
га, туркана, туру, уаламо, усамбара, хейбан, чука, шамбаа,
шиллуки, эмбу.
Основной целью настоящей работы является исследование
хозяйства, общественной организации и социальной структуры
традиционных обществ Восточной Африки в новое и новейшее
время. В число рассматриваемых народов ^ключаются, соот­
ветственно предлагаемой нами классификации, номады, под­
вижные пастушеские скотоводы и ныне оседлые, но еще в не^
давнем прошлом скотоводческие народы, сохраняющие наряду
с земледелием экстенсивное отгонное скотоводство.
Важной научной проблемой является изучение общих исто­
рических закономерностей и локального своеобразия в развитии
скотоводческих народов. Это ставит перед настоящим исследо­
ванием задачу сопоставления некоторых данных, свидетельст­
вующих об известной схожести и различиях в историко-куль­
турном развитии африканских и азиатских скотоводческих об­
ществ, задачу выявления общих исторических закономерностей
и специфически африканских типов скотоводства как на основе
литературных данных, так и собственных этнографических на­
блюдений автора в Эфиопии я некоторых областях Советско­
го Союза, где в прошлом были распространены различные виды
экстенсивного кочевого, полукочевого и отгонного скотоводства,
а последнее представлено и поныне.
Вследствие природных и историко-культурных особенностей
формирования и развития скотоводства в рассматриваемой час­
ти Африки задачи исследования требуют выявления специфи­
ческих черт хозяйства и общественных отношений у народов
региона. При этом особого внимания требует изучение систе­
мы социальных отношений и форм общественной организации
кочевников и прочих традиционных обществ, в связи с чем
необходимы оценка и критика существующих по этим пробле­
мам взглядов.
Выдвижение поставленных выше задач обусловлено одной
из существенных особенностей традиционных обществ Восточ­
ной Африки, заключающейся в широко представленном здесь
институте возрастных классов — историческом феномене, сохра­
нившемся тут как живое и действующее явление. Возрастные
классы свойственны традиционным обществам разных класси­
фикационных уровней: оседлым, подвижным пастушеским и
номадам. Это делает необходимым рассмотрение значительного
своеобразия социальных структур и различий не только между
кочевым, подвижным и оседлым населением, но и внутри каж­
дого из этих хозяйственно-культурных типов. Последнее, в свою
очередь, связано с выявлением исторических закономерностей
соответствия уровня развития скотоводческого хозяйства харак­
теру общественных отношений.
Задачи настоящей работы настоятельно требуют также даль­
нейшей разработки классификации скотоводческого хозяйства
и скотоводческих обществ как в целом, так и применительно
к Восточной Африке, классификации, учитывающей не только
и не столько технологические аспекты, как это имеет место в
значительной части специальной литературы, сколько прежде
всего всю совокупность данных о хозяйстве и общественной
структуре, характеризующих образ жизни рассматриваемых эт­
носоциальных организмов.
Наконец, ставится задача реконструкции генезиса различ­
ных хозяйственных и социальных феноменов, их связи с древ­
ними, восходящими к эпохе первобытнообщинных отношений
явлениями, их приспособления к условиям современности, воз­
никновения новых хозяйственных и социальных институтов и
форм.
Решение поставленных задач требует детального изучения,,
систематики и критического анализа этнографических данных,
содержащихся в работах советских и зарубежных авторов,
и оценки их теоретических взглядов.
Трудность поставленных задач определяется прежде всего
недостатком, а частично и малой достоверностью фактических
данных, относящихся как к далекому прошлому, так и к совре­
менному состоянию изучаемых нами в основном бесписьменных
народов. В связи с этим следует отметить, что предлагаемая
в настоящей работе классификация традиционных обществ Вос­
точной Африки, систематика скотоводческого хозяйства и соот­
несение ее с хозяйственно-культурными типами, выводы об уров­
не развития их социальных отношений и общественной орга­
низации имеют, вследствие объективного состояния наших зна­
ний фактического материала, в известной мере гипотетический
характер. Окончательное решение всех поставленных и рассмат­
риваемых проблем возможно только при появлении нового, бо­
лее достоверного и детального историко-этнографического мате­
риала, что прежде всего требует дальнейших полевых исследо­
ваний.
В связи с тем, что рассматриваемые в работе общества
обозначаются как «традиционные», необходимо остановиться на
содержании этого понятия. Термин «традиционные» все чаще
применяется в настоящее время в отечественной научной ли^
тературе по отношению к доколониальным и сохранившимся в
колониальное и последующее время доколониальным обществен­
ным явлениям в жизни народов Африки [97; 117]. Понятие
«традиционное общество» включает в себя, с одной стороны,
определение качественного, формационного докапиталистическо­
го уровня развития народа, а с другой — характеризует исто­
рический этап его существования по хронологическому призна­
ку: доколониальное и колониальное время. В традиционных
обществах сохранялись и воспроизводились местные доколо­
ниальные социальные институты, отношения и формы хозяйст­
ва и одновременно под воздействием метрополий начинали раз­
биваться элементы капиталистических отношений.
Хронологические рамки настоящей работы в значительной
мере определяются источниковой базой. Общеизвестно, что ин­
тенсивное изучение народов Африки, особенно социальных ас­
пектов их жизни, традиционных видов хозяйственной деятель­
ности совпало с колониальным «освоением» континента, и в
основном этим был обусловлен столь широкий интерес к Аф­
рике. Колониальная адм1инистрация, военные, деятели различ­
ных религиозных миссий в Африке остро нужадлись в своей
практике в наиболее полной информации о народах осваивае­
мых новых территорий. Поэтому на XIX столетие приходится
значительное количество описаний, свидетельств, документов,
словарей, содержащих данные о народах континента в целом,
и в Восточной Африке в частности.
В XX в. интерес к Восточной Африке расширялся уже в
условиях нового уровня науки, ставшего следствием развития
теоретического знания, а также результатом жизненных задач
современности. В теоретическом плане этот интерес выразился
прежде всего в многочисленных дальнейших исследованиях со­
циальных традиционных институтов, в первую очередь систем
возрастных классов. Кроме того, большим вниманием, особен­
но у экономантропологов и социальных антропологов на Запа­
де, пользуются многочисленные скотоводческие народы региона,
исследуются их современная и традиционная экономика и соци­
альный строй. Практический интерес сводится главным образом
к широкому изучению подвижных скотоводов, особенно нома­
дов, в связи с переводом их на оседлость, что стало в настоящее'
время одной из важнейших задач современных государств Аф­
рики [305: 317].
Восточная Африка представляет собой наиболее возвышен­
ную часть и водораздел крупнейших рек континента. Раз­
нообразие рельефа и водного режима сравнительно с другими
областями материка, незначительное .распространение мухи цеце
создали здесь возможности для развития как земледелия, так
и скотоводства. Уже первые исследователи обнаружили в Вос­
точной Африке многочисленные скотоводческие народы. Пре­
обладающим видом домашних животных в жизни этих народов
был крупный рогатый скот. В соответствии со значительным
разнообразием видов скотоводческого хозяйства население было
в разной степени мобильным. Это было связано также с исто­
рией названных народов. Подвижность большей их части ока­
зывала, в свою очередь, влияние на темпы и условия истори­
ческого развития, и в частности на этнические процессы, а так­
же на местную экологию [303].
К XIX в. в восточной части Африки создалась весьма слож­
ная этническая картина. Еще более интенсивно стали проходить
этнические процессы в колониальную эпоху. Многие этнические
группы оказались рассеянными по обширным территориям, не­
редко пересеченным новыми колониальными политическими
границами (например, галла борана, масаи, афары).
Вследствие изменения природных и социальных условий мно­
гие народы или отдельные их группы оказывались в это время
вынужденными полностью изменять направление своей хозяй­
ственной деятельности. Таковы, например, исторические судьбы
джиэ, луо, отдельных групп масаев, нанди. В общем для ре­
гиона были характерны подвижность и рассредоточенность на­
селения как в целом, так и отдельных этнических групп.
Изучение народов Восточной Африки в конце XIX и нача­
ле XX в. было связано с укреплением позиций этнографии как
общепризнанной науки и созданием целого корпуса научной
литературы в этой области знания. Указанное время ознаме­
новалось для этнографии разработкой крупных общеисториче­
ских проблем, постановка которых оказалась возможной, в част­
ности, вследствие введения в научный оборот новых данных.
Особенно большой интерес у исследователей вызвал социаль­
ный институт возрастных классов (групп), обнаруженный в
ряде обществ. Проблема половозрастной стратификации в об­
ществах, не достигших уровня классового развития, заняла в
этнографии значительное место благодаря работам Г. Кунова,
И. Дриберга, Л. Фробеииуса, Г. Шурца, Г Вебстера [187; 194;
213; 284; 285; 332; 348]. Этим исследователям принадлежит
приоритет в постановке и разработке важных аспектов данной
проблемы. Прежде всего ими были открыты системы возраст­
ных классов как архаический социальный феномен и форма
общественной организации, возникшие на основе древних эле­
ментов общественных связей. Была установлена связь возраст­
ных классов с мужскими домами и тайными союзами, значение
возрастной системы при определении брачных норм, была от­
крыта связь группового характера терминов родства с возраст­
ным делением общества [62, с. 3—7].
Хозяйственные, социальные и культурные особенности наро­
дов Восточной Африки послужили представителям немецкой
«культурно-исторической» школы, а вслед за ними — американ­
ской «исторической» школы основанием для противопоставле­
ния западной и восточной областей Африки как не имеющих
ничего общего в своем развитии «культурных зон». Метод этих
школ, заключавший в себе «критерий формы» и «критерий ко­
личества», привел к формально-механистическому конструирова­
нию культурных «кругов», «зон», «ареалов». В итоге этот метод
исследования был антиисторичен и вел к тому, что вся история
человечества представала как картина пространственного пе­
ремещения и смешения «культурных комплексов». Общество как
создатель и носитель определенной культуры сторонниками это­
го метода просто не рассматривалось (см. [139]).
Наиболее последовательно метод американской школы был
применен к изучению народов Восточной Африки М. Херскови-
цем [237]. В качестве основного Цемента, определяющего
культуру, автор избрал наличие крупного рогатого скота. Вос­
точную Африку он выделил как культурную зону, в которую
ал включил те народы, у которых доминирующую роль в жизни
играет крупный рогатый скот. М. Херсковиц собрал огромный
фактический материал более чем по шестидесяти народам, ко­
торый должен был, по мысли автора, проиллюстрировать его
основной тезис о том, что именно крупный рогатый скот оп­
ределяет их культурный облик. Основываясь только на этом
признаке, автор предпринял попытку выделить культурный аре­
ал. Но преувеличение одного, к тому же произвольно избран­
ного, элемента культуры и использование его как признака при
типологизации привело к созданию искусственных конструкций,
в которых не учитывались факторы исторического и этническо­
го развития, уровень развития хозяйства и социально-экономи­
ческих отношений. Следуя своему методу, М. Херсковиц вклю­
чил в один культурный ареал на основании налич'ия крупного
рогатого скота кочевых скотоводов и оседлых земледельцев,
стоящих на различных уровнях социально-экономического раз­
вития (туркана — масаи — ганда — рунди). Не учел он и раз­
личного значения крупного рогатого скота в жизнеобеспечении
и культуре этих народов. Одновременно этот автор отнес к раз­
личным культурным ареалам некоторых очень схожих по ис-
тарическому развитию, хозяйственным и культурным особен­
ностям скотоводов (например, масаев и туркана) только на
том основании, что первые разводят преимущественно крупный
рогатый скот, а вторые — верблюдов. Мало того, М. Херсковиц
исключил из данной культурной зоны Южный Судан, Эфио­
пию, Сомали на том основании, что там кроме крупного рога­
того скота разводят также верблюдов, лошадей и ослов, хотя
многие народы этих областей имеют гораздо больше общего,
нежели различного.
Анализ обширного материала в конечном счете привел самог
го М. Херсковица к выводу о неправомерности его концепции
в целом и противоречивости метода «исторической школы». Это
стало ясным, когда после картографирования явлений куль­
туры он попытался совместить ареал распространения крупного
рогатого скота с ареалами других культурных явлений, в част­
ности социальной организации. Их полное несовпадение озна­
чало ошибочность выделения культурного ареала только по од­
ной, хотя и выдающейся, черте [237, с. 654].
Вместе с тем следует сказать, что, несмотря на заслужен­
ную критику, работы М. Херсковица представляют собой боль­
шой вклад в изучение этнографии Африки. В течение долгого
времени они оказывали сильное влияние на многих исследова­
телей, в частности, это относится к его мысли о связи возраст­
ных систем народов Восточной Африки с «комплексом крупного
рогатого скота». Воздействие теоретических взглядов М. Хер-
сковица было так сильно, что надолго были забыты эволюцио-^
нистские идеи одного из первых исследователей возрастных
институтов, Г. Шурца, справедливо рассматривавшего тайные
союзы народов Западной Африки и Океании и возрастные
классы обществ Восточной Африки как исторические фазы раз­
вития [62, с. 11—12]. Таким образом, наметившийся в начале
нашего века путь к постановке проблемы всеобщих историче­
ских закономерностей развития и определению значения таких
социальных явлений, как возрастные классы, был прерван в
зарубежной этнографии, и в этом работы М. Херсковица сы­
грали свою роль. Гипотеза культурного ареала, основанного на
«комплексе крупного рогатого скота», имеет своих сторонников
за рубежом и поныне [259, с. 4—5].
Нет нужды делать здесь подробный разбор теорий «культур­
ных кругов» и «культурных зон»: в советской науке им уже
было уделено достаточное внимание [119; 134; 138; 139]. При
этом существенно отметить, что в нашей науке этим концеп­
циям противопоставлена теория хозяйственно-культурных типов
и историко-этнографических областей, разработанная С. П. Тол-
стовым, М. Г. Левиным, Н. Н. Чебоксаровым, Б. В. Андриано­
вым и другими, построенная на основе материалистического по­
нимания истории общества [25, с. 43; 28; 29; 30; 38; 44; 49; 53;
54; 80; 81, с. 22—25; 138; 139; 143; 145]. Принципом этой ти­
пологии является не какая-либо одна выдающаяся черта ма-
териальнор или духовной жизни общества, а комплекс ведущих
черт хозяйства и культуры, рассматриваемый на одном уровне
исторического развития общества. Принцип хозяйственно-куль­
турной типологии дает ключ к пониманию причин сходства хо­
зяйственно-культурных комплексов пародов, лсивущих хотя и в
разных областях земли, но в схожих экологических усло­
виях н стоящих на одном уровне социально-экономического раз­
вития [13, с. 263—264].
Начиная с 50-х годов нашего столетия отмечается значи­
тельный рост интереса ученых к проблеме половозрастной стра­
тификации общества, и в частности к системам возрастных
классов. Следует отметить, что в этой области этнографии
влияние теории культурных кругов, зон и комплексов на зару­
бежных исследователей ослабевает, хотя оно еще и ощущается
на страницах многих этнографических публикаций [62, с. 11—12;
287].
Относительно выделения в настоящее время Восточной Аф­
рики как области исследования можно сказать, что в боль­
шинстве работ — и отечественных, и зарубежных — принимает­
ся географический принцип. Однако справедливость требует от­
метить, что он не однозначен, границы этой части континента
варьируют в работах разных авторов. Наметилась тенденция
определения Восточной Африки как области географически-эт-
иографической. Опыты применения этого принципа известны
сравнительно давно, но по отношению к Восточной Африке они