Table Of ContentНА РУБЕ
X IX
и
XX
ВЕКОВ
А К А Д Е М ИЯ НАУК СССР
ИНСТИТУТ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
(ПУШКИНСКИЙ ДОМ)
НА Р У Б Е ЖЕ
X IX и XX веков
Из истории
международных связей
русской литературы
СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ
Ответственный редактор
Ю. Д. ЛЕВИН
ЛЕНИНГРАД
«НАУКА»
ЛЕНИНГРАДСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ
199 1
Рецензенты:
Л. Л. Долинин, И. С. Ковалева
4603010000-542 _ _
OÛ ол /п
042(02)-91— 7Jtt"yu (1) © Коллектив авторов, 1991
ISBN 5-02-027-987-0
П Р Е Д И С Л О В ИЕ
Настоящий сборник является седьмым в непериодической серии
«Из истории международных связей русской литературы», выпускае
ой м со второй половины 1960-х гг. Сектором взаимосвязей русской
и зарубежных литератур Института русской литературы (Пушкин
ского Дома) АН СССР. Инициатором серии был основатель сектора
и его руководитель на протяжении четверти века — академик Ми
хаил Павлович Алексеев (1896—1981). Поставленная ученым цель
сборников состояла в том, чтобы предпринять ряд частных иссле
дований наиболее существенных вопросов литературных взаимо
связей, что позволило бы в итоге «составить полный и системати
ческий свод данных о постепенном распространении в русской
литературе X V I I I — X IX вв. важнейших произведений западноевро
пейских писателей <. . .) чтобы можно было представить себе с наи
большей полнотой картину становившегося все более интенсивным
взаимообмена между русской литературой и отдельными литера
турами Западной Европы за два последних века».1
Соответствующие исследования велись в хронологической после
довательности этапов развития отечественной литературы, и эта
последовательность отражена в заглавиях выпущенных сборников
серии: «Эпоха Просвещения» (1967), «От классицизма к роман
тизму» (1970), «Ранние романтические веяния» (1972), «Эпоха
романтизма» (1975), «От романтизма к реализму» (1978), «Эпоха
реализма» (1982).
Последующий период русской литературы, которому посвящен
настоящий сборник, слишком сложен, чтобы его можно было обозна
чить названием каких-либо литературных направлений. Достаточно
сказать, что в это время сосуществовали и боролись реализм
и символизм, зарождались новые модернистские течения и т. д.
Все это побудило составителей сборника озаглавить его хронологи
чески.
Следует отметить, что период развития русской литературы,
к которому относятся публикуемые статьи, значительно менее иссле
дован, чем периоды, рассматривавшиеся в предшествующих сбор
никах. Что же касается международных связей русской литературы
1 [Алексеев М. П.] Предисловие // От классицизма к романтизму: Из истории
международных связей русской литературы. Л., 1970. С. 3.
1* 3
рубежа XIX и XX вв., то они до их с пор почти не изучались.
Поэтому авторы статей в основном сосредоточили свое внимание
на устранении «белых пятен» в истории отечественной литературы.
К числу таких «нетронутых» явлений в нашем литературоведении
относилось восприятие русскими литераторами рассматриваемого
периода философии и эстетики Фридриха Ницше, на котором в наших
гуманитарных науках долгое время без должных оснований лежало
клеймо идеолога национал-социализма. Открывающая эту тему ста
тья Р. Ю. Данилевского посвящена начальному этапу восприятия
Ницше и предполагает дальнейшие исследования поставленного воп
роса. Одним из таких исследований является статья М. Ю. Корене
вой, анализирующей ницшеанство одного из крупнейших деятелей
русского декаданса Д. С. Мережковского, имя которого еще
недавно находилось в нашем литературоведении под запретом.
Начальный этап восприятия в России творчества и судьбы Оскара
Уайльда, имевшего большое значение для русской литературы этого
времени, исследует Т. В. Павлова. Статья В. Е. Баг-
но в сущности шире своего заглавия: хотя переводы поэзии фран
цузских символистов, осуществленные Федором Сологубом, нахо
дятся в центре его исследования, значительное внимание здесь также
уделено параллельным переводам других символистов — В. Я. Брю-
сова и И. Ф. Анненского. Русская судьба театра Эдмона Ростана в тот
период, когда французский драматург вызывал в нашей стране наи
больший интерес, раскрыта в статье П. Р. Заборова. Отзвуки много
вековой легенды о Сафо в русской поэзии рубежа веков демонстрирует
Е. В. Свиясов. Наконец, Ю. Д. Левин характеризует переводное
творчество ученого-зоолога Н. А. Холодковского, который перенес
традиции русского стихотворного перевода прошлого столетия
в XX в.
Р. Ю. Данилевский
РУССКИЙ ОБРАЗ ФРИДРИХА НИЦШЕ
(Предыстория и начало формирования)
Судьба сочинений немецкого философа и поэта Фридриха Ницше
(1844—1900) была и все еще остается темной и трудной. Вокруі
его книг продолжаются споры, и хотя существует огромная лите
ратура о Ницше,1 существуют и самые различные, подчас взаимо
исключающие мнения о нем.
Нашей целью не является выяснение спорных вопросов мировоз
зрения философа или анализ его литературного наследия (прозы и
стихов) в целом. Невозможно в одной сравнительно небольшой
статье проследить также и всю историю восприятия сочинений
Ницше в России. Задача работы скромнее — определить особенности
самого раннего знакомства русской общественности со взглядами
мыслителя, которые оставили, как известно, отпечаток на всей
духовной жизни Европы конца прошлого'и первой половины ын
нешнего столетия. Причем по той же причине обширности и слож
ности темы мы не сможем решить здесь такие вопросы, как, на
пример, восприятие Ницше молодым Максимом Горьким или отра
жение его идей в творчестве русских символистов. Наш интерес
ограничивается в данном случае публицистикой 1890-х годов, с тем
чтобы показать, что именно мог тогда извлечь из периодики рус
ский читатель относительно Ницше. Как свидетельствует опыт,
1 Из работ, появившихся только за последнее десятилетие, см.: Nietzsche und die
deutsche Literatur / Hrsg. von B. Hillebrand. Munchen, 1978. Bd 1, 2; Janz C. P. Nietz
sche: Biographic Munchen; Wien, 1978—1980. Bd 1—3; Jaspers K. Nietzsche: Ein-
fuhrung in das Verstandnis seines Philosophierens. 4. unverand. Aufl. Berlin; New York,
1981; Pfotenhauer H. Die Kunst als Philosophie: Nietzsches àsthetische Théorie und
literarische Produktion. Stuttgart, 1985; Nehamas A. Nietzsche: Life as Literature.
Cambridge (Mass.); London, 1985; Schaefer A. Satyrspiel: Fr. Nietzsche vor der euro-
paischen Tragodie. Berlin, 1986. См. также: Верцман И. Е. Ницше // История немецкой
литературы: В 5 т. М., 1968. Т. 4. С. 333—354; Келдыш, В. А. Русский реализм
начала XX в. М., 1975. С. 41 и след.; Давыдов Ю. И. Этика любви и метафизика
своеволия: (Проблемы нравственной философии). М., 1982. С. 7 и след.; Аникст А. А.
Теория драмы от Гегеля до Маркса. М., 1983. С. 208—234; Леонтьева О. Т. Воспитание
музыкой и концепция личности: (Из истории дискуссий 1970-х годов) // Современное
западное искусство. XX век: Проблемы комплексного изучения. М., 1988. С. 72—73.
© Р. Ю. Данилевский 5
первое знакомство публики с зарубежным автором происходило
в России XIX в. при посредничестве периодики; на страницах
журналов формировались самые начальные черты образа поэта или
прозаика, чье творчество находило затем почитателей (и гонителей)
в различных кругах русского общества.
Кроме этого, в статье сделана попытка осветить одну особен
ность Ницше, которая отличала его от большинства деятелей за
рубежной культуры, пользовавшихся в разное время вниманием
русского читателя. Имеется в виду довольно устойчивый многолет
ий н интерес философа к русским писателям — главным образом
к Достоевскому и Толстому, но также и к Тургеневу, Пушкину,
Гоголю. Едва ли это обстоятельство предопределило будущий успех
Ницше у русской публики. Однако нельзя не принять эти факты
во внимание, поскольку в основе обращения к иной национальной
культуре всегда кроется потребность почерпнуть из ее н нечто близ
кое, принципиально родственное, но недостающее своей/ культуре,
плод «внутренних аналогий литературного и общественного про
цесса».2 Связи Ницше с русской литературой, точнее с выраженной
в ей н этической проблематикой, могут служить, по крайней мере
для историка русско-немецких культурных связей, объяснением того,
почему сочинения немецкого философа так органично включились
в русскую духовную жизнь, напитанную теми же идеями Толстого
и Достоевского, которые и его занимали.
Органичное включение Ницше в круг проблем, волновавших рус
ское общество на рубеже веков, совершенно не означало едино
душного принятия всех положений его учения. Напротив, он стал
предметом самой бурной полемики; в ем н видели и «близкого брата»
(Андрей Белый) и раздражающего модного философа, что «цини
чески заушает все принципы, на которых опирается установленный
общественный порядок» (Ф. И. Булгаков).3 Причины столь разно
родных отзывов лежали не только в различном отношении тех или
иных литературно-общественных кругов к Ницше, но и в самом
учении философа, полном противоречий и парадоксов.
«Заушая» всю прежнюю, христианскую мораль, понятия добра и
зла, буржуазное государство и его установления, Ницше, особенно
в последний период своей деятельности, в 80-е годы, пытался
сконструировать новую систему нравственных ценностей, которая
могла бы, по его мнению, способствовать полному расцвету инди
вида. Но эту свою новую нравственность он основывал на неравен
стве «слабых» и «сильных», рабов и господ («слабые и неудавшиеся
должны погибнуть»),4 на архаических кастовых «законах Ману».
Гипотетический народ «одиноких», о котором грезил ницшевский
2 См.: Жирмунский В. М. Литературные течения как явление международное //
Жирмунский В. М. Сравнительное литературоведение: Восток и Запад. (Избранные
труды). Л., 1979. С. 138.
3 См.: соответственно: Белый Л. Луг зеленый: Книга статей. М., 1910. С. 87;
Булгаков Ф. Из общественной и литературной хроники Запада // Вестник иностранной
литературы. 1893. № 5. С. 208, 212.
4 Ннтче Ф. Антихриа / Пер. Н. Н. Полилова. СПб., 1907. С. 5.
Фридрих Ницше
Фотография в архиве П. И. Вейнберга
Пушкинский Дом
Заратустра,5 — это могло бы быть опять все то же несправедливое
общество неравных, построенное на подавлении личности, т. е.
на том же принципе, от которого глубоко страдал в вильгельмов-
ской Германии сам Ницше.
Сказанное помогает понять, что наследие немецкого мыслителя
давало достаточно поводов для возникновения легенд о нем, абсо-
5 См.: Nietzsche Fr. Also sprach Zarathustra: Ein Buch fur Aile und Keinen.
Leipzig, 1907. S. 114.
лютизировавших отдельные стороны его учения и даже определен
ный, произвольный набор положений и цитат. Так появилась легенда
о Ницше как о безусловном идеологе германского империализма.
Этот миф послужил материалом для нацистского культа Ницше, ко
торый значительно осложнил отношение к философу в антифашист
ском мире в 1930—1950-х годах. В этот период в сочинениях Ницше
видели «один из идейных истоков фашистской идеологии».6
Между тем мы сталкиваемся здесь с явлением исторической
аберрации, когда принятое на веру тенденциозное истолкование
идей и даже намеренная фальсификация взглядов мыслителя ме
шают непредвзятому подходу к его наследию. Только со временем
стало ясно, что «умонастроение представителей крайней реакции
в Германии, особенно наиболее агрессивных кругов монополистиче
ской буржуазии, формировалось не только под влиянием таких
видных философов, как Ницше, Шопенгауэр и Шпенглер, а в гораздо
большей степени под влиянием книг таких авторов, как Трейчке
или как создатель расовой теории француз Гобино и англичанин
Хьюстон Стюарт Чемберлен».7
Немецкие писатели-гуманисты первой половины XX в., спасая
от фашизма культуру своей страны, стремились защитить и наследие
Ницше. Больше всего для реабилитации философа сделали, вероятно,
Альберт Швейцер — своей книгой «Культура и этика» (1-е изд. 1923)
и Стефан Цвейг — вдохновенным очерком о Ницше 1925 .г, вошед
шим затем в его книгу «Созидатели мира», а также Генрих Манн —
изданием в конце 30-х годов американского и французского сбор
ников афоризмов Ницше со своим предисловием, Томас Манн —
в особенности статьей 1947 г. «Философия Ницше в свете нашего
опыта», Готфрид Бенн — речью 1950 г. «Ницше за 50 лет». Каждая
из этих оценок несла в себе свой опыт восприятия Ницше, про
сеивания его точек зрения, следы юношеских впечатлений. Но глав
ное, в чем сходились мнения людей, прошедших в молодости через
увлечение творчеством Ницше, это, как выразился Т. Манн, убеж
денность, что Ницше «как мастер языка, мыслитель, психолог изме
ил н всю атмосферу своей эпохи» и «подобно чувствительному датчику
и счетному прибору, предугадал своей философемой ,,власти44
подымающийся империализм, а на фашистскую эпоху Запада, в ко
торой мы живем и, несмотря на военную победу над фашизмом,
будем жить еще долго, указал, как трепещущая стрелка».8
В процессе «денацификации» ницшевского наследия все настой
чивее становились поиски элементов гуманизма в его учении. Под
черкивался вклад философа в культуру нашего столетия, критическое
отношение его к германскому великодержавному шовинизму, его
6 Вайнштейн И. Философия Ницше и фашизм // Под знаменем марксизма. 1935.
№ 6. С. 80. См. также: Бернардинер Б. М. Философия Ницше и фашизм. М.; Л., 1934;
Mehring F., Lukàcs G. Friedrich Nietzsche. Berlin, 1957.
7 Мельников Д., Черная Л. Преступник номер 1: Нацистский режим и его фюрер.
М., 1983. С. 79 (курсив мой. — Р. Д.).
8 Mann Th. Gesammelte Werke. Berlin, 1955. Bd 10. S. 639, 663.
предчувствие революций и возможности диктатуры «лукавого чудо
вища», порожденного отбросами общества.9 Составитель обзора
современной ницшеаны, как нам кажется, верно полагает, что
«учение Ницше <...) всегда рассматривалось как сейсмограф ду
ховного климата Европы».10 Убедительным признаком научного
пересмотра ницшевского наследия стало международное издание
полного собрания его сочинений в 33-х томах, предпринятое с оп
мощью ГДР итальянскими исследователями Дж. Колли и М. Мон-
тинари. Быстро растет западноевропейская и американская лите
ратура о Ницше; возобновилось, хотя и в эпизодическом пока виде,
изучение его философии у нас.11 Зарубежные авторы начинают
интересоваться таким неизученным вопросом, как история отноше
ния к Ницше в России.12
Однако нам представляется, что и марксистская, и немарксист
ская критика Ницше, апологетическая литература о нем, как и
всякие попытки объективно взвешивать все «за» и «против» его
философии недостаточно учитывали и учитывают одну совершенно,
впрочем, очевидную для любого внимательного читателя сторону
ницшевского творчества, а именно его литературную, художествен
ную незаурядность. Автор обзора ницшеаны отмечает вывод со
временных исследователей о «глубоком проникновении» традиций
Ницше «во всю художественную культуру и сам строй художествен
ного мышления германоязычной литературы».13 Между тем в том же
обзоре при определении причин воздействия философии Ницше
этот вывод недостаточно принимается во внимание.14 Не он ли —
один из путей объяснения столь широкого и неослабевающего
интереса к Ницше, помогающий уяснить суть влияния ницшевских
мыслей на людей всевозможных политических взглядов и разного
мировоззрения?
Другая причина интереса к ницшевской философии состоит,
по нашему мнению, в том, что декларативный «имморализм» Ницше
служит выражением самой строгой, даже жесткой нравственности.
В этом качестве страстного моралиста Ницше выступает продолжа
телем старой традиции немецкой культуры, ее философов и писате
лей — Лютера, Лессинга, Канта, Гете, Шиллера, Шопенгауэра.
9 См.: Nietzsche Fr. Also sprach Zarathustra. S. 296.
10 Андреева И. С. Современные зарубежные исследования философии Ницше:
Научно-аналитический обзор. М., 1984. С. 13.
11 См. авторефераты кандидатских диссертаций: Силуяноѳа И. В. Нигилизм в сов
ременной немецкой буржуазной философии: (Ф. Ницше и М. Хайдеггер). М., 1979;
Лаврова А. А. Критический анализ гносеологических взглядов Ф. Ницше. М., 1985.
См. также: Szilàrd M. Nietzsche in Rutland // Deutsche Studien: Vierteijahreshefte.
Hamburg, 1974. H. 46. S. 159—163. Clowes E. W. The Revolution of Moral Consciousness;
Nietzsche in Russian Literature, 1890—1914. Northern Illinois Univ. Press, 1988.
12 См.: Nietzsche in Russia / Ed. by B. G. Rosenthal. Princeton Univ. Press, 1986.
13 Андреева И. С. Современные зарубежные исследования. . . С. 8.
14 Ср.: Там же. С. 19.
