Гражданская идентичность российской интеллигенции в конце XIX – начале XX вв.

296 Pages·2013·2.119 MB·Russian

РОССИЙСКОЕ ОБЩЕСТВО
Современные исследования
РЕДАКЦИОННЫЙ СОВЕТ
Булдаков В.П.
доктор ист. наук
Вишневский А.Г.
доктор эконом. наук
Горшков М.К.
академик РАН, председатель
Давыдов А.П.
доктор культурологии,
зам. председателя
Иванов А.Е.
доктор ист. наук
Туманова А.С.
доктор ист. наук,
доктор юр. наук
Федотова В.Г.
доктор филос. наук
Яковенко И.Г.
доктор филос. наук
РРООССССИИЙЙССККААЯЯ ААККААДДЕЕММИИЯЯ ННААУУКК
ИИннссттииттуутт ссооццииооллооггииии
ННааццииооннааллььнныыйй ииссссллееддооввааттееллььссккиийй ууннииввееррссииттеетт
««ВВыыссшшааяя шшккооллаа ээккооннооммииккии»»
ГРАЖДАНСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ
РОССИЙСКОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ
В КОНЦЕ XIX – НАЧАЛЕ XX ВВ.
С
БОРНИК СТАТЕЙ
ОТВ. РЕДАКТОР ПРОФ., Д. И. Н.
Н.А. ПРОСКУРЯКОВА
Москва
НОВЫЙ ХРОНОГРАФ
2013
УДК 316.344.32(47+57)(091)»185/191»
ББК 63.3(2)52)-283.2
Г75
исследовательский грант РГНФ № 10-01-00436
издательский грант РГНФ № 13-01-16045
Козырева П. М.
Г75 Гражданская идентичность российской интеллигенции в кон-
це XIX – начале XX вв. М.: Новый Хронограф, 2013. – 296 с.:
ISBN 978-5-94881- 229-8
Книга посвящена исследованию социальной истории России второй
половины XIX – начала XX в. В книге представлен обзор современных
теорий идентичности, гражданства и гражданского общества, а также эмпи-
рические исследования социальных представлений, социальных практик,
коллективных и персональных идентичностей представителей интеллек-
туальных профессий, а также участников феминистского движения. Ис-
следуемые идентичности, практики и представления анализируются как с
точки зрения соответствия идеальным моделям гражданства и гражданского
общества, так и на основании тех смыслов, которые вкладывались в них
самими историческими акторами.
Работа адресована специалистам в области социальной истории
Российской империи второй половины XIX – начала XX в, а также аспи-
рантам и студентам-историкам.
Агентство CIP РГБ
© Проскурякова Н.А., 2013
© Благодетелева Е.Д., 2013
ISBN 978-5-94881- 229-8 © Издательство «Новый Хронограф», 2013
ПРОСКУРЯКОВА
Наталья Ардалионовна
(24 октября 1946 — 7 ноября 2012)
В процессе подготовки рукописи к печати не стало научного ру-
ководителя и идейного вдохновителя проекта – доктора исто-
рических наук, профессора Натальи Ардалионовны Проскуря-
ковой. Ученики Натальи Ардалионовны – авторы монографии
– выражают глубокую скорбь в связи с невосполнимой утратой.
Быть учеником Натальи Ардалионовны – большая честь,
большая ответственность и большое счастье. Встретить в жизни
Учителя удается не каждому. Нам повезло.
Наталья Ардалионовна учила при любых обстоятельствах
оставаться собой и относиться к себе, как к произведению искус-
ства. Больше всего она ценила в каждом индивидуальность. Ува-
жала и подчеркивала ее. Наталья Ардалионовна показала и убе-
дила нас в том, что мир открыт и свободен. Широтой мышления,
грандиозностью планов, бесконечной верой в нас она разрушила
в нашем сознании не только дисциплинарные, но и языковые и
пространственные границы, научив не бояться нового. Она всег-
да поощряла наши поиски, создавала для них идеальные условия,
оберегая и отстраняя нас от формальных требований, сроков, ра-
мок. Больше всего Наталья Ардалионовна хотела, чтобы мы по-
лучали удовольствие от наших исследований, от занятия интел-
лектуальным трудом в целом.
Среди всех перечисленных качеств Натальи Ардалионов-
ны, превративших наше общение в бесценный жизненный
опыт, выделяется ее особое умение вселять в человека веру в
себя и в собственные силы, заставлять расти в собственных
глазах. Нам так хотелось быть рядом с ней, что мы старались
быть (или хотя бы казаться) чуточку способнее, сообразитель-
нее, умнее, красноречивее. Подготовка к минутному разговору
занимала недели, но одобрение, полученное в ответ, дарило ни
с чем не сравнимое чувство самоудовлетворения и гордости, за
проделанную работу.
Наталья Ардалионовна воспитывала в нас чувство соб-
ственного достоинства. Как никто другой она была способна
повысить нашу самооценку: прежде всего, абсолютным дове-
рием. Она удостоила нас счастьем познать красоту и роскошь
человеческого общения, основанного на взаимном уважении.
Н.А. Проскурякова
ВВЕДЕНИЕ
Представленная книга является результатом работы
коллектива авторов, обратившихся к изучению социальной
истории Российской империи рубежа XIX–XX вв. сквозь
призму современных версий теории модернизации. Послед-
ние определяют модернизацию как «сложный эндогенно-
экзогенно-направлено-циклический процесс взаимодействия
структур и деятельностей, традиций и новаций при переходе
от традиционного к современному обществу»1. Скорость, век-
тор и другие параметры протекания данного процесса на-
ходятся в непосредственной взаимосвязи с социокультурным
контекстом, роль которого может изменяться в зависимости
от конкретно-исторических условий.
В Российской империи второй половины XIX – начала
XX в. в качестве определяющих социокультурных факторов
выступали национальные духовные традиции, а также харак-
тер и темпы европеизацией отечественной культуры, варьи-
ровавшиеся в рамках различных социальных групп. Особую
роль в этой ситуации играли отношения отдельных слоев
российского общества и государственной власти, выступавшей
основным агентом модернизации и испытывавшей давление
как внутренних, так и внешних факторов (необходимость уча-
ствовать в конкурентной борьбе «великих держав» за влияние
в колониальном мире). Сложные, зачастую конфликтные и
обусловленные не только стратегическими, но и ситуативны-
ми целями сторон, эти взаимоотношения составляли тот ге-
терогенный и динамично изменяющийся контекст, в котором
1 Побережников И.В. Пространственно-временная модель в исто-
рических реконструкциях модернизации / Автореф. дисс. док. ист. наук.
Екатеринбург, 2011. С. 27–28.
8 ВВЕДЕНИЕ
развивались основные процессы социальной модернизации:
профессионализация, возникновение новых, базирующихся
на достижительных механизмах, социальных групп и, в конеч-
ном итоге, становление гражданского общества.
Формирование гражданского общества в недрах импер-
ского социума представляло собой процесс поиска индиви-
дами и группами нового типа социальных связей и средств
самовыражения, собственного статуса и языка, выходящего
за рамки существующего государственного или сословно-
го дискурса. Институциональной основой развивающегося
гражданского общества являлись «добровольные ассоциации,
пресса, профессиональные организации, университеты, сети
патронатных связей, культурные организации и другие со-
циальные структуры, формирующие промежуточные между
семьей и государством идентичности»2. Данные идентичности
отсылали к специфической и, в определенной степени, не-
однородной системе ценностей, которую современные ис-
следователи характеризуют, опираясь на идеальный тип или
«код гражданственности»3.
Процесс формирования и функционирования специфи-
ческих идентичностей в сфере гражданского общества явля-
ется еще малоизученной областью исторической реальности.
Причиной тому размытость самих понятий идентичности и
гражданства, неодинаково трактуемых в рамках различных
дисциплин и теорий. Так, понятие идентичности, прочно во-
шедшее с 1960-х гг. в концептуальный словарь современного
гуманитарного и общественно-научного знания, используется
исследователями, «чтобы подчеркнуть неинструментальный ха-
рактер действия; чтобы привлечь внимание к самопониманию
в противовес личному интересу; чтобы определить сходство
между людьми или периодами; постигнуть… базисные аспекты
«я»; подвергнуть сомнению существование этих аспектов; под-
черкнуть интерактивность процесса выработки солидарности
2 Kassow S., West J., Clowes E. Introduction // Between Tsar and People:
Educated Society and the Quest for Public Identity in Late Imperial Russia /
E. Clowes, S. Kassow, J. West (Eds.). Princeton, 1991. P. 6.
3 Гражданская идентичность и сфера гражданской деятельности в
Российской империи. Вторая половина XIX – начало XX века / Отв. ред.
Б. Пиетров-Эннкер, Г.Н. Ульянова. М., 2007. С. 23.
ВВЕДЕНИЕ 9
и коллективного самопонимания, а также выявить раздроблен-
ность современного ощущения «себя», показать, как «я», наспех
собранное из клочков дискурса, по-разному активизируется в
зависимости от обстоятельств и контекста»4.
Не менее проблематично понятие гражданства, восходя-
щее к двум различным традициям социально-политической
мысли. Западноевропейское понятие гражданства, базирую-
щееся на историческом опыте модерных обществ Велико-
британии, Франции и США, тесно связано с идеей статуса и
членства в локальном (прежде всего, городском) сообществе
(англоязычный и франкоязычный термин «гражданство» –
“citizenship”, “citoyenneté” – происходит от слова «город» –
“city”, “cité”). Центрально-европейский вариант, сформи-
ровавшийся в процессе развития германоязычных регионов
Европы, – отсылает к понятию гражданского общества (die
burgerliche Gesellschaft), то есть к преодолению индивидом
границ семейной сферы и вступлению на публичную арену5.
На основании западноевропейской традиции оформилось
классическое определение гражданства, предложенное в работе
Т.Х. Маршалла6. Согласно Маршаллу, гражданство как статус
подразумевает закрепленную на уровне правовых норм совокуп-
ность гражданских, политических и социальных прав индивида
в его отношении к государству7. Наметившийся в политических
и социальных науках 1980-1990-х гг., культурный поворот до-
полнил это определение, введя в него дестабилизирующий
фактор идентичности: гражданство стало интерпретироваться
как наиболее рефлексивная или доминирующая идентичность,
конституирующаяся «не в отношении других человеческих
существ, но в отношении к абстрактной идее государства»8.
4 Брубейкер Р., Купер Ф. За пределами идентичности // Ab Imperio.
2002. № 3. С. 76.
5 Turner B.S. Contemporary Problems in the Theory of Citizenship //
Citizenship and social theory / Ed. by Bryan S. Turner. London, 1993. P. 9.
6 Маршалл Т.Х. Гражданство и социальный класс // Капустин Б.
Гражданство и гражданское общество. М., 2011.
7 Там же. С. 214 и далее.
8 Heater D. Citizenship: The Civic Ideal in World History Politics and
Education. London, 1990. P. 182.
10 ВВЕДЕНИЕ
В свою очередь, традиция интерпретации гражданства в
контексте идеи гражданского общества нашла свое выражения
в теории Ю. Хабермасса и его последователей Дж. Коэна и
Э. Арато, рассматривающих гражданскую идентичность как
результат процесса рациональной коммуникации в простран-
стве публичной сферы, которая представляется независимой
от государства и рыночных отношений9. Основой гражданской
идентичности, по мнению авторов, выступает приверженность
всех участников коммуникации определенным дискурсивным
правилам и признание самоценности рационального консен-
суса, благодаря которому и существует гражданское общество
как сфера свободной коммуникации10.
Таким образом, понятие гражданской идентичности
отсылает, как минимум, к двум несводимым к друг другу
идентификациям – идентификации субъекта в качестве члена
политического сообщества, наделенного на этом основании
определенным объемом прав и обязанностей (западноевро-
пейская традиция), и идентификации в качестве участника
свободной – не опосредованной государством и рынком –
коммуникации в публичной сфере, то есть члена эгалитарного
коммуникативного сообщества (германоязычная традиция).
Оба варианта интерпретации открывают для российских исто-
риков новые теоретические перспективы, в первом случае – в
контексте изучения политических практик и политической
культуры имперского социума11, во втором – в контексте иссле-
дования процессов социальной модернизации и становления
новых форм общественных связей.
До настоящего момента исследованиями гражданской
идентичности как движущей силы формирования граждан-
ского общества в Российской империи занимались, в основ-
ном, зарубежные историки. Большой вклад в развитие данного
направления внесли работы Дж. Брэдли, коллективная моно-
9 Коэн Дж., Арато Э. Гражданское общество и политическая теория.
М., 2003. С. 479.
10 Там же. С. 482.
11 Герасимов И., Глебов С., Каплуновский А., Могильнер М., Семенов А.
От редакции // Ab Imperio. 2006. № 4: Антология языков самоописания
нации и империи. С. 12.