Table Of ContentCopyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
________
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение
высшего профессионального образования
«Калмыцкий государственный университет»
Р.М. ХАНИНОВА, Е.А. ВЯТКИНА, Д.А. ИВАНОВА
ИНОНАЦИОНАЛЬНЫЙ ДИАЛОГ
В РУССКОЙ ПРОЗЕ XIX – XX ВЕКОВ:
КАЛМЫЦКИЙ КОМПОНЕНТ
Учебное пособие
Элиста
2013
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ББК Ш5(2=Р)5-4я7+Ш5(2=Р)7-4я7+Ш5(2=Калм)-4я7
УДК 821.161.1:821.512.37:82.0(075)
Ханинова Р.М. [и др.]. Инонациональный диалог в русской прозе XIX –
XX веков: калмыцкий компонент: учебное пособие. – Элиста, 2013. – 195
с.
Учебное пособие посвящено малоисследованной калмыцкой теме в
русской литературе XIX – XX вв.
Инонациональный диалог в русской прозе XIX – XX вв. представлен
на примере анализа рассказов, повестей, романов Л.Н. Толстого, И.И.
Лажечникова, Е. Ган, В. Хлебникова, А. Серафимовича, Вс. Иванова, Г.
Газданова, В. Закруткина, И. Корженевской, В. Пикуля, А. Исбаха, К.
Ерымовского, Ю. Нагибина, В. Пелевина.
В пособии предлагаются тесты по знанию художественных текстов
русских писателей, тематика курсовых и дипломных работ, рекомендуемая
литература, глоссарий.
Для специалистов-филологов, преподавателей, аспирантов,
магистрантов, студентов, учащихся и широкого круга читателей.
Научный редактор
доктор филологических наук, профессор
кафедры мировой и отечественной литературы
Северо-Кавказского федерального университета
А.А. Фокин
Утверждено Учебно-методической комиссией гуманитарного
факультета КалмГУ.
Рецензенты: Казиева А.М., доктор филологических наук, проф.
Пятигорского лингвистического университета, директор
Северокавказского НИИ филологии, руководитель Центра
северокавказских языков и культур;
Петрова М.П., кандидат филологических наук, доц. кафедры
монголоведения и тибетологии Восточного факультета Санкт-
Петербургского государственного университета.
© Р.М. Ханинова, 2013
© Е.А. Вяткина, 2013
© Д.А. Иванова, 2013
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
СОДЕРЖАНИЕ
ПРЕДИСЛОВИЕ……………………………………………………………….5
I.
Сказка Л. Н. Толстого «Карма» в аспекте «Дхаммапады» …………………6
Калмыцкий мотив в исторической миниатюре В. Пикуля «Железные
четки»………………………………………………………………………… 18
Буддийские мотивы диалога Запад – Восток в русской прозе ХХ века (Вс.
Иванов, Г. Газданов, В. Пелевин)……………………………………………24
Калмыцкие легенды об Окон-Тенгри и повесть В. Хлебникова «Есир»:
мифопоэтика огня……………………………………………………………..31
Старая калмычка в сюжете рассказа А. Серафимовича «Степные люди»..43
Калмыцкий аспект в рассказе Виталия Закруткина «Подсолнух»………..54
Поэтика заглавия романа И. Корженевской «Девочка Царцаха»………….65
Тесты…………………………………………………………………………...70
II.
Повесть Елены Ган «Утбалла» в историко-функциональном аспекте: два
предания……………………………………………………………………….78
«Этнографический романтизм» в повести Е. Ган «Утбалла»……………..87
Образ «барской барыни» в романе И. Лажечникова «Ледяной дом»:
исторический факт и художественный вымысел…………………………..98
«Ледяная» свадьба в романах «Ледяной дом» И. Лажечникова и «Слово и
дело» В. Пикуля……………………………………………………………...106
Шуты в романе И.И. Лажечникова «Ледяной дом»
и на картинах В.И. Якоби: текст и экфрасис………………………………112
Тесты………………………………………………………………………….119
III.
Образ калмыцкой женщины-кавалериста в прозе А. Исбаха…………….124
Женщина-кавалерист в одноименных рассказах К. Ерымовского и А.
Исбаха «Нарма Шапшукова»……………………………………………….130
Экфрасис в повести А. Исбаха «Калмычка»………………………………137
Пространство любви в повести А. Исбаха «Калмычка»………………….141
Образ шутихи в повести Ю. Нагибина «Квасник и Буженинова»: калмычка
или камчадалка?.............................................................................................148
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Тесты………………………………………………………………………….161
Примерная тематика курсовых и дипломных работ………………………166
Рекомендуемая литература………………………………………………….168
Глоссарий …………………………………………………………………....170
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ПРЕДИСЛОВИЕ
Учебное пособие «Инонациональный диалог в русской прозе XIX –
XX вв.: калмыцкий компонент» посвящено изучению этнопоэтики
рассказа, повести и романа на избранных примерах отечественной
словесности – Л.Н. Толстого, И. Лажечникова, Е. Ган, Г. Газданова, А.
Серафимовича, Вс. Иванова, В. Закруткина, А. Исбаха, К. Ерымовского, В.
Пикуля, Ю. Нагибина, В. Пелевина.
В 3 разделах пособия представлены статьи, в которых рассмотрена
этнопоэтика художественных произведений указанных авторов, кандидата
филологических наук, доцента, зав. кафедрой русской и зарубежной
литературы Риммы Михайловны Ханиновой, старшего преподавателя
Елены Александровны Вяткиной, аспиранта Джиргал Александровны
Ивановой, а также в соавторстве – с кандидатом педагогических наук,
доцентом кафедры германской филологии Эльзой Михайловной
Ханиновой. Курсив всюду авторов, за исключением оговоренных случаев.
Все материалы прошли апробацию на международных,
всероссийских и региональных конференциях.
Тесты ко всем разделам нацелены как на повторение материала по
изученным дисциплинам («Введение в литературоведение», «Теория
литературы», «История русской литературы»), так и на освоение новых
знаний по истории и теории русской литературы. Тесты предполагают
самостоятельную работу студентов по подготовке к лекциям и
практическим занятиям по направлению и специальности «Филология»,
требуют знания художественных текстов и учебно-методических, научно-
критических материалов ко всем разделам. Тесты направлены на проверку
знаний текстов художественных произведений.
Предлагаемый филологический анализ текста художественных
произведений способствует формированию необходимых навыков
студента-гуманитария для понимания и интерпретации классической и
неклассической прозы.
Самостоятельная работа студентов рассчитана на привлечение
других репрезентативных произведений для сравнительно-
сопоставительного изучения заявленной проблематики и тематики по
имагологии. Это будет способствовать написанию учащимися рефератов,
докладов, статей, курсовых и дипломных работ.
Избранная рекомендуемая литература дополняет списки литературы
ко всем разделам.
Глоссарий включает ключевые литературоведческие термины и
понятия, необходимые для использования при анализе художественных
произведений в инонациональном аспекте.
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
I.
Р.М. Ханинова
СКАЗКА Л. Н. ТОЛСТОГО «КАРМА»
В АСПЕКТЕ «ДХАММАПАДЫ»
Читательские интересы Л. Н. Толстого любопытны в аспекте его
авторского вторжения в чужой текст, когда Толстой-писатель превалирует
над Толстым-читателем.
Показателен в этом отношении восточный дискурс, знакомство с
восточной философией, религией, культурой, прежде всего с Индией. Так,
в «Круге чтения» («Избранные, собранные и расположенные на каждый
день Львом Толстым мысли многих писателей об истине, жизни и
поведении». Редакции и издания 1906, 1908 гг.) «индийские цитаты», хотя,
действительно, так или иначе восходят к индийским источникам, в первую
очередь, по мнению С. Д. Серебряного, отражали умонастроения и
духовные поиски самого Л. Н. Толстого. Например, указывает востоковед,
из четырехсот с лишним строф «Дхаммапады» писатель отобрал всего
около семидесяти, иногда сокращая или как-либо иначе изменяя их, то есть
выбрал то, что было созвучно его умонастроениям, и отсек то, что им не
соответствовало. И в этой подборке не прозвучала такая центральная для
буддизма идея, как множественность рождений живых существ
(метемпсихоз), ведь Толстой, известно, не принимал этой идеи ни в ее
индуистском, ни в ее буддийском варианте [1, с. 338].
Так же Л. Н. Толстой прочитал и сказку «Карма» американского
писателя и философа Пола Каруса, напечатанную в журнале «The Open
Court» («Открытая трибуна») в 1894 году, и сделал с английского языка ее
свободное переложение под тем же названием. Изданная «Северным
вестником» в том же году, в следующем – толстовская сказка была
запрещена цензурой к изданию отдельной брошюрой.
В предназначенном для печати письме Толстого в редакцию журнала
«Северный вестник» есть объяснение читательского внимания и
переводческой работы: «Сказочка эта очень понравилась мне и своей
наивностью, и своей глубиной. Особенно хорошо в ней разъяснение той,
часто с разных сторон в последнее время затемняемой истины, что
избавление от зла и приобретение блага добывается только своим усилием,
что нет и не может быть такого приспособления, посредством которого,
помимо своего личного усилия, достигалось бы свое или общее благо.
Разъяснение это в особенности хорошо тем, что тут же показывается и то,
что благо отдельного человека только тогда истинное благо, когда оно
благо общее. Как только разбойник, вылезавший из ада, пожелал блага
себе одному, так его благо перестало быть благом, и он оборвался» [2, т.
12, с. 286].
6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Толстовская сказка представляет для нас интерес в плане
сопоставления буддийских постулатов, изложенных в древнеиндийском
памятнике «Дхаммапада», собрании поэтических афоризмов на языке
пали, приписываемых самому Гаутаме Будде.
Поскольку Толстой не владел индийскими языками, с каноническим
текстом, согласно С. Д. Серебряному, он познакомился в русском переводе
Н. Герасимова, сделанному с английского и бывшему в Яснополянской
библиотеке (Путь к истине (Dhammapada). Изречения буддийской
нравственной мудрости. Пер. и предисл. Н. Герасимова. М., 1898).
Не ставя задачу сравнительного сопоставления оригинала и перевода
сказки, обратим внимание на то, что и в позднем периоде русский писатель
и философ видел в буддийском учении определенное созвучие своей
нравственно-философской идее самосовершенствования человека,
несомненно, не забывая о ранее переведенной сказке на буддийскую тему.
В названии сказки «Карма» сразу заявлена этическая философия
буддизма.
Толстой-переводчик счел необходимым в примечании к сказке сам
объяснить читателям этот термин: «”Карма” есть буддийское верование,
состоящее в том, что не только склад характера каждого человека, но и вся
судьба в этой жизни есть последствие его поступков в предшествующей
жизни и что добро или зло нашей будущей жизни точно так же будет
зависеть от тех наших усилий избежать зла и совершения добра, которые
мы сделали в этой» [2, т. 12, c. 286].
Чтобы понять сказку, обратимся к краткому словарному экскурсу.
«Карма» в переводе с санскритского переводится буквально как действие,
обязанность, деятельность. Согласно тхераваде, пишет современный
исследователь, – любые моральные и аморальные волевые намерения.
Если же действие совершено не преднамеренно, то оно не создает кармы.
В конструировании кармы главная роль принадлежит мысли, так как слова
и действия являются вторичными по отношению к сознанию. Сознание
подразделяется на два вида: моральное и аморальное, которые в свою
очередь делятся на двенадцать типов аморального сознания и семнадцать
типов морального сознания. Эти двадцать девять типов сознания
называются кармой, так как их эффект проявляется автоматически,
независимо от внешних обстоятельств. Двенадцать типов аморального
сознания активно производят негативную карму, семнадцать последних
типов улучшают позитивную сторону кармы, которая содействует
достижению просветления. Согласно закону зависимого происхождения,
причиной появления кармы является невежество или незнание сущности
вещей и явлений. Любые желания, порожденные «я», сконструированным
из скандх, производят карму, воздаяние которой проявляется как в этой
жизни, так и в отдаленном будущем [3, c. 144-145].
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Толстовский текст в своей структуре представляет рассказ в
рассказе, так как центральная идея сказки заявлена монахом Пантакой,
который приводит историю о разбойнике Кандате в качестве иллюстрации
буддийского учения о законе кармы.
В системе основных персонажей (их шесть: ювелир Панду, монах
Нарада, земледелец Девала, раб, а затем атаман разбойников Магадута,
банкир Малмека, ученик Нарады монах Пантака) социальная
стратификация (хозяева – слуги, религиозные деятели – миряне) играет
подчиненную роль, хотя и определяет взаимоотношения людей, а
следовательно, их действия. Если подразделить эту группу, можно
выделить в ней, с одной стороны, пару старшего и младшего в
монашеском статусе (Нарада и Пантака), с другой – пару состоятельных
людей (ювелир Панду и банкир Малмека), пару хозяина и раба (Панду и
Магадута), условную пару разбойников (атаман Магадута и атаман
Кандата).
В сюжетно-композиционном плане все герои сообщаются друг с
другом посредством встреч-расставаний на протяжении и краткого и
длительного периодов времени, последний обозначен в повествовании
неопределенно-общим («прошли годы», «опять прошли годы») или
персональным («прожил свою остальную жизнь, и когда он умирал, уже в
преклонных летах…»). То есть по закону жанра сказки хронотоп здесь
фольклорный с доминированием пространственных локусов: герои,
постоянно перемещаясь, образуют жизненное пространство, внутри
которого пути их пересекаются. Точнее речь идет о притчевой стратегии
нарратива, обусловленной морально-дидактическим аспектом,
определенным не в последней степени и самим названием, темой
взаимозависимости живых существ в колесе сансары. Эта кольцевая
парадигма явственно усматривается и в том, что жизнь одного из героев,
ювелира Панду, оказалась связанной со всеми людьми на его жизненном
пути, в первую очередь с рабом-разбойником Магадутой, а также в том,
что открывается повествование поездкой ювелира в соседний город и
завершается в финале его смертью.
Известен интерес Л. Н. Толстого к жанру притчи («Три притчи» 1893
– 1895 гг.), в том числе буддийской (три книги чтений), отвечающей также
его морализаторско-учительным устремлениям в аксиологическом
ракурсе. Так, в третьей притче о заблудившихся путниках автор
обеспокоен тем, что «люди придумывают все возможное, но только не то
одно, что может спасти, и если не спасти их, то хотя бы облегчить их
положение, именно то, чтобы хоть на минуту остановиться и не
продолжать усиливать своей ложной деятельностью свои бедствия» [2, т.
12, c. 317], ибо сорняки, как утверждается им в первой притче, надо не
скашивать, а вырывать с корнем, иначе они постоянно будут давать свои
вредные всходы.
8
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Эти мысли отзываются и в сказке «Карма». Когда ювелир Панду
увидел идущего по дороге в направлении к Бенаресу монаха почтенного
вида, он вначале подумал, что общение с добрыми людьми приносит
счастье, пригласил в свою колесницу и с удовольствием внимал
поучительным речам Нарады. Но как только он увидел, что путь
преградила телега земледельца, он рассердился и приказал рабу сбросить
воз с рисом, несмотря на возражения владельца.
В «Круге чтения» 6 января Толстой приводит аналогичное
источнику высказывание из «Дхаммапады»: «Лишь того я назову верным
возничим, кто сдерживает свой гнев, несущийся подобно стремительной
колеснице; другие же, бессильные, только держатся за поводья» [4, т. 1, c.
26].
В сказке ювелир искренне удивился отказу монаха продолжить
поездку. Тот, поблагодарив за предоставленную любезность, мотивировал
свое решение такими словами: «Признав же в этом земледельце
воплощение одного из ваших предков, я не могу ничем лучше
вознаградить вас за вашу доброту, как тем, чтобы помочь ему в его
несчастье» [2, т. 12, c. 288].
«Побеждай гнев кротостью, зло добром, скупого щедростью, лгуна
правдой» – такую буддийская мудрость Л. Н. Толстой отобрал для записи
7 апреля в свой «Круг чтения» (курсив автора. – Р.Х.) [4, т. 1, c. 190].
Пытаясь объяснить заблуждение Панду, монах подчеркнул, что от
слепого нельзя ожидать того, чтобы он видел, поэтому остается только
сожалеть о том, что человек вредит себе сам, и постараться защитить его
от ран, которые он собирается нанести себе.
Ведь, как гласит «Дхаммапада», «легко совершаются дурные дела, –
дела, несущие нам самим несчастья; то же, что благотворно и хорошо
для нас, делается только с трудом и усилием»; эту заповедь составитель
«Круга чтения» выделил особо в записи 20 сентября [4, т. 2, c. 43].
Хватившись в Бенаресе кошелька, ювелир заподозрил в краже своего
слугу, велел его привязать и жестоко мучил, пытаясь получить признание.
Уроки монаха не пошли на пользу мирянину: он умножал свои дурные
поступки. Невиновному в пропаже Магадуте же открылось понимание
произошедшего: «О, если бы я мог выпросить прощение у того
земледельца, которому я сделал зло ради моего хозяина! Мучения эти,
верно, служат наказанием за мою жестокость» [2, т. 12, с. 290]. Ведь ранее
он, необыкновенно сильный человек, находил удовольствие в оскорблении
людей. Когда же земледелец, подъехав к гостинице, вручил Панду, к
всеобщему удивлению, найденный монахом по дороге кошелек, слуга не
простил своего мучителя и присоединился в горах к шайке разбойников.
Ибо, как сказано в «Дхаммападе»: «Он оскорбил меня, он ударил
меня, он одержал верх надо мной, он обобрал меня». У тех, кто таит в себе
такие мысли, ненависть не прекращается.
9
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«Он оскорбил меня, он ударил меня, он одержал верх надо мной, он
обобрал меня». У тех, кто не таит в себе таких мыслей, ненависть
прекращается.
Ибо никогда в этом мире ненависть не прекращается ненавистью,
но отсутствием ненависти прекращается она. Вот извечная дхамма» [5,
с. 25].
Вывод Л. Н. Толстого иной. Он утверждает, в духе своих
убеждений, что только любовью можно погасить ненависть: «Он обидел
меня, он восторжествовал надо мною, он поработил меня, он оскорбил
меня», – в сердце, встревоженном такими мыслями, никогда не угаснет
ненависть.
«Он обидел меня, он восторжествовал надо мною, он поработил
меня», – кто не дает в себе убежища таким помыслам, тот навсегда
заглушит в себе ненависть.
Ибо не ненавистью побеждается исходящее из ненависти: оно
угашается любовью – таков вечный закон» [4, т. 2, c. 44]. Показательно,
что в толстовских записях отсутствует слово «дхамма» – правильное
учение, вместо него – закон.
В сказке следствием такого ожесточения человеческого сердца стало
то, что спустя некоторое время Панду стал жертвой нападения
разбойничьей шайки Магадуты: были похищены его драгоценности, а сам
он вместе с охраной был избит и едва спасся. Так как ювелир стал теперь
много добрее ко всем существам после давней беседы в монастыре с
Нарадой, то «несчастья его послужили только к очищению его сердца»;
недаром Панду основал монастырь Колшамби, посвятив это место для
братства учеников Будды.
Среди буддийских заповедей «Дхаммапады» Л. Н. Толстому была
близка мысль о том, что «размышление – путь к бессмертию, легкомыслие
– путь к смерти. Бодрствующие в размышлении не умирают никогда;
легкомысленные, неведущие подобны мертвым. Пробуждай сам себя, –
тогда, защищенный собою и бодро внемлющий, ты будешь неизменен» [4,
т. 2, c. 163]. В записи от 5 февраля писатель приводит буддийскую
мудрость о взаимосвязи мысли, слова и поступка: «Наша жизнь –
следствие наших мыслей; она восходит из наших мыслей. Если человек
говорит или действует со злою мыслью, – страдание неотступно следует за
ним, как колесо за ногами вола, влекущего повозку.
Наша жизнь – следствие наших мыслей; она рождается в нашем
сердце, она творится нашей мыслью. Если человек говорит или действует с
доброй мыслью – радость следует за ним как тень, никогда не
покидающая» [4, т. 1, c. 78].
Что же такого поведал буддийский монах богатому брамину? Если
Панду, несмотря на огорчения, связанные с уменьшением его
благосостояния после нападения шайки, переносил несчастья без ропота,
10
