Table Of Content2012
УДК 94(47)’’18/19’’(0841)
ББК 63.3(2)5я6
Б12
Выражаем благодарность Марии Викторовне Красновой
за поддержку в издании книги
Дизайн — Александр Архутик
Бабушка, Grand(cid:8)mère, Grandmother...: Воспоминания внуков и внучек
Б12 о бабушках, знаменитых и не очень, с винтажными фотографиями XIX—
XX веков / Составитель Е. В. Лаврентьева. — М.: Этерна, 2011. — 352 с.: ил.
ISBN 978&5&480&00132&7
Героини книги — бабушки, наши ангелы&хранители. Судьба каждой из них
неповторима, а истории любви достойны пера романиста. Наряду со свидетель&
ствами мемуаристов XIX века в книге представлены воспоминания наших со&
временников. Авторов объединяет «память сердца» и благодарность к тем, кто
сумел предать внукам творческое отношение к жизни, сострадание к людям,
любовь к искусству и природе.
УДК 94(47)’’18/19’’(0841)
ББК 63.3(2)5я6
© Е. В. Лаврентьева, составление,
предисловие, 2011
© ООО «Издательство «Этерна»,
ISBN 978&5&480&00132&7 оформление, 2011
Предисловие
Я
благодарна друзьям за то, что они нетерпением, как и прежде, ждешь
откликнулись на мой «призыв» праздников и интересуешься, что тебе
написать воспоминания о своих подарят. Впрочем, для тебя, сильно заня&
бабушках. Эта тема не оставила равно& того человека, праздник — особенно при&
душными, в свою очередь, их друзей ятное событие. Гуляй вовсю и поменьше
и родных. Так появилась эта книга. А на& сиди за книгами, чтобы отдохнуть. Креп&
чалось все с открытки, найденной на ко&крепко целую, твоя бабушка».
развалах блошиного рынка в Измайлове: Родители «гимназистика» вряд ли одоб&
«Москва. Разгуляй. Аптекарский пер., рили совет бабушки, но Петушок,
Дом Михайловой, кв. 2. Ея Высокоро& несомненно, был ей признателен за по&
дию Александре Александровне Михалев& нимание и дружескую поддержку. А вот
ской. еще одно письмо:
Дорогая Бабушка! Скоро опять, бабуш& «Воронеж. Малая Дворянская, д. 18.
ка, мы с тобой увидимся. Вот ты не Евгении Георгиевне Риттер. Москва.
поверишь, а спроси Маму, все мы по те& 10.10.1916.
бе сильно скучаем. Очень рад, что ты Милая Женечка! Целую и поздравляю
сшила себе бархатное платье; теперь с днем рождения. Ты теперь совсем
очередь за шелковым. Таким образом, взрослая барышня, в мое время в 16 лет
когда мы с тобой будем сидеть в первом надевали первое длинное платье, и с не&
ряду партера, на нас обратит внимание привычки приходилось в нем путаться.
весь театр...» Теперешняя мода, если ее не преувеличи&
В то время я собирала старые фотографии вать, гораздо удобнее. Желаю тебе всего,
с трогательными надписями на обороте и всего хорошего, будь здорова и не забы&
почтовые открытки (конца XIX — начала вай любящую тебя бабушку Риттер».
XX века) с примечательными текстами. Барышне явно повезло с бабушкой: не
Переписка бабушек и внуков занимает ругает «нынешнюю молодежь», не осуж&
почетное место в моей коллекции. дает «теперешнюю моду». Одним словом,
«Дорогой мой гимназистик Петушок, «современная» бабушка!
поздравляю тебя с праздником! Хотя ты Вслед за собиранием писем и фото&
и гимназист, но, наверное, с таким же графий появилось новое увлечение —
5
Предисловие
«Бабушки на страницах мемуаров фотографии в старых громоздких альбо&
ХIХ века». Моя многолетняя работа с мах, со страниц которых смотрят на
мемуарными источниками помогла со& нас робкие гимназистки в белых фарту&
ставить яркий «букет»: тут и придворные ках, тоненькие барышни в длинных
дамы, и хлебосольные хозяйки, и «суе& платьях, эффектные дамы в причудли&
верки», и сумасбродки, и светские вых шляпах... Одни станут женами зна&
львицы, и «пожирательницы мужских менитых мужей, другие сами обретут из&
сердец», и художницы, и музыкантши, вестность, третьи будут жить семейными
и чудесные рассказчицы... Так или иначе заботами вдали от столичной суеты.
воспоминания о бабушке у каждого ме& Судьба каждой героини — неповторима,
муариста были связаны с «самыми доро& а истории их любви достойны пера рома&
гими впечатлениями детства». ниста*. Наши бабушки — наши ангелы&
На долю бабушек моих друзей выпали хранители!
тяжелые испытания. Но, несмотря ни
на что, они смогли передать своим Красавица Осень совета не спросит,
внукам любовь к природе, музыке, ли& Разлюбит кого — обязательно бросит.
тературе, творческое отношение к жиз& И будут дождинки блестеть на ресницах,
ни, сострадание к людям, ощущение И таять улыбки на пасмурных лицах.
неповторимости мгновения... Гениаль&
Заглянет Зима и надолго останется.
ный Параджанов в миниатюре, посвя&
И снежною дымкою небо затянется,
щенной Федерико Феллини, писал:
И будет царить снеговая порука,
«Думаю, что Феллини целиком и пол&
И снежная баба отряхивать внука.
ностью вышел из детства... Как ни
абсурдно, режиссер рождается в детст& Ворвется Весна черноглазой цыганкой,
ве. Я знаю, что детство — это бесцен& С кострами и песнями, пляской и пьянкой.
ный склад сокровищ...» И будет кружиться у всех голова,
Сокровищами своего детства делятся с И шелковой шалью стелиться трава.
читателями авторы этой книги. Среди
В соломенном кресле раскинется Лето,
них: художники, деятели науки, литера&
Рукой заслонившись от яркого света.
торы, музыканты, профессор медицины,
И будет жужжать над вареньем оса,
доктор геологических наук. Некоторые
И падать слезой на ладошку роса.
успешно совмещают несколько профес&
сий: физик и коллекционер, пианистка и Потом снова Осень, и снова Зима,
архивист, художник и литератор. Но все И те же деревья, и те же дома.
они — благодарные внуки, которые И бабушкин зонтик от солнца на даче,
бережно хранят семейные реликвии. По& И в детство тропинка... А как же иначе?!
желтевшие листки писем, дневники с
потускневшими от времени чернилами, Елена Лаврентьева
* В публикуемых материалах в основном сохранены орфография и синтаксические особеннос&
ти источников.
Часть I
ЧЕМ
ИЗМЕРЯЕТСЯ
ЛЮБОВЬ?
О. Ю. Семенова
Таточка
Вы — великая женщина. Сделанное Вами — неоценимо.
Сейчас люди обречены на загадочное одиночество, создать и
сохранять семью куда труднее. Вы это сумели. И о возрасте
своем забудьте! У вас на лице — годы красивой и деятельной
жизни.
Из письма Риммы Казаковой к Н.Кончаловской. 1968
К
огда я вспоминаю Таточку (так печки, расписанной молодой художни&
называли Наталью Петровну цей смешными жанровыми сценками. По
Кончаловскую все мы, многочис& утрам просыпалась от еле слышного
ленные ее внуки, ибо тривиальное «ба& Татиного шепота: она стояла на ко&
бушка» было неприемлемо), то всегда ленях перед киотом и тихо молилась.
сначала вижу ее руки — небольшие, уди& Я переворачивалась на другой бок и,
вительно красивые, «умные руки», как свернувшись калачиком, снова засыпала.
она сама говорила. А потом возникает Поставив в духовку хлеб, который она с
милое, в морщинках лицо, с раннего вечера замесила, и позавтракав (завтрак
утра изящно уложенные голубоватой вол& состоял из половинки грейпфрута, чашки
ной седые волосы и чуть прищуренные, кофе и двух кусочков подсушенного хле&
все видящие и все понимающие глаза. ба с тончайшими, просвечивающими на
Это была удивительная, неповторимая солнце ломтиками сыра), Таточка сади&
женщина. Я говорю это не потому, что лась писать. К девяти часам, решив, что
она была моей бабушкой. Есть женщи& хватит мне валяться, она срывала покры&
ны творческие, есть примерные матери, вала с клеток с радостно попискивающи&
есть мудрые жены, есть хорошие хозяй& ми канарейками, раздвигала плотные
ки, но чтобы все это совмещалось в полосатые шторы, ставила пластинку с
одной женщине, такого я не видела ни концертом Рахманинова, и весь неболь&
до Таточки, ни после нее. шой уютный ее дом наполнялся пением
Таточка вставала часов в шесть&семь птиц и музыкой.
утра. День начинался с молитвы. В углу До полудня Таточка продолжала писать
ее спальни на даче на Николиной Горе, за столиком из карельской березы с дву&
купленной еще в 1949 году, всю ночь мя черными лирами по бокам, потом
теплилась лампадка. Когда мой папа ставила на плиту гречку, готовила на
бывал в командировках, я проводила французский манер салат: это было свя&
субботу и воскресенье не на нашей даче щеннодействием, которому она учила,
на Пахре, а у Таточки. Спала в ее ком& по мере взросления, всех внучек. Салат
нате на раскладушке, возле русской срывался с грядки, мылся, сушился в за&
© О. Ю. Семенова, 2008
9
Часть I
морской сушилке, вращавшейся со твердому убеждению батюшки, моей
страшным грохотом и рычанием, потом душой бесами. Крестный отец, младший
резался вместе с помидорами, поливал& брат Натальи Петровны, Михаил Петро&
ся оливковым маслом и посыпался свер& вич Кончаловский от этих пронзитель&
ху сухариками, натертыми чесноком. ных воплей и волнения забыл молитву,
После обеда шила очередное платье которую должен был произнести. По&
Аннушке или мне. Потом выхаживала жилой священник Радковский (то ли
обязательные два километра по дорож& близкий друг, то ли дальний родственник
кам сада. Затем вязала носки Егору, или Татиного мужа, Сергея Владимировича
шарф Степану, или джемпер маленько& Михалкова) совсем некстати на него рас&
му Темочке. Вечером, если был сезон, сердился, недовольно бурча: «Что же вы
мастерски варила варенье, читала. А на за христианин, любезный, если молитвы
ночь рассказывала мне про гимназию, забываете?!» Мама испуганно смотрела
путешествия в Италию, про деда Васи& на это несколько карикатурное священ&
лия Ивановича Сурикова — много было нодействие из дальнего угла храма, в вол&
сокровищ в ее кладовой памяти... нении прижимая длинные пальцы к
Таточка вошла в мою жизнь рано. щекам. И только Наталья Петровна
Я этого не помню, да и помнить не могу: оставалась доброжелательно&спокойной.
мне было полтора года, но мама с удо& Состояние покоя, вежливой заинтересо&
вольствием об этом вспоминает. Стояло ванности и тихой доброжелательности,
теплое лето 1968&го. Таточка, как все& коротко и очень точно называемое фран&
гда элегантная и подтянутая, в одном из цузами «аmе еgale» и характеризующее,
безукоризненно сшитых в ателье Лит& по их мнению, истинных дам, было
фонда строгих костюмов, которые она выработано ею еще в молодости...
неизменно «оживляла» украшениями, Не могу объяснить почему, но лет до ше&
купленными по случаю или изготовлен& сти я Таточку панически боялась и даже
ными по ее рисункам на заказ у знако& обращалась на «вы», что не мешало мне
мого московского ювелира, выехала из (да здравствует иррациональность мла&
дома пораньше. Степенный дородный денческого мышления, допускающего
водитель, немец Николай Осипович гармоничное соседство страха и любви к
Штеллинг, не спеша, подрулил на «вол& старшему!) ее тихо обожать. Тогда еще
ге» двадцатой модели к церкви в Пер& она проводила всю зиму в своей москов&
хушково. Таточка, несмотря на свои ской квартире на улице Воровского,
шестьдесят пять лет, легко вылезла из и мама, заходя ее навестить, брала меня с
машины, накинула на голову кружев& собой. Там пахло черным кофе, апельси&
ной платочек и бодро направилась к нами, горькими французскими духами и,
храму — крестить меня, свою вторую чуть&чуть, лавровым листом с кухни, где
внучку. бессменная домработница Поля готовила
Крестины незаладились. Я омерзительно что&то вкусное. В просторном холле над
громко кричала и извивалась, неохотно роялем висела картина Петра Петровича
расставаясь с уже завладевшими, по Кончаловского «Сирень». В столовой —
10
