Table Of Content/И
с т о р и я
Н Е М Е Ц К О Й
ЛИТЕРАТУРЫ
“ ,läWP
И З Д А Т Е Л Ь С Т В О «н а у к а »
М О С К В А
1 * 9 * 6 * 8
л
И С Т О Р И Я
Н Е М Е Ц К О Й
ЛИТЕРАТУРЫ
I848-I9I8
И З Д А Т Е Л Ь С Т В О « Н А У К А »
М О С К В А
1 • 9 • 6 • 8
ИЗДАНИЕ ОСУЩЕСТВЛЯЕТСЯ
ПОД ОБЩЕЙ РЕДАКЦИЕЙ
Н. И. БАЛАШОВА, В. М. ЖИРМУНСКОГО, Б. И. ПУРИШЕВА,
Р. М. САМАРИНА, С. В. ТУРАЕВА, И. М. ФРАДКИНА
РЕДКОЛЛЕГИЯ ЧЕТВЕРТОГО ТОМА
Р. М. САМАРИН и И. М. ФРАДКИН
Ученый секретарь Л. Г. ГРИГОРЬЕВА
7-2-2__________
150-67 (2 полуг.)
Г Л А В А П Е Р В А Я
НЕМЕЦКАЯ ЛИТЕРАТУРА
МЕЖДУ ДВУМЯ РЕВОЛЮЦИЯМИ:
1848-1918
(Содержание и периодизация литературного процесса)
«Собственно говоря, нельзя понять, почему литературные события
должны непременно следовать ритму политической истории»,— такой
фразой современный французский германист Клод Давид начинает свою
книгу «От Рихарда Вагнера до Бертольта Брехта» и, продолжая, пишет:
«1848 год в литературе имел далеко не то значение, что в общественной
жизни» 1. Развивая это исходное положение, Давид утверждает, что уж
скорее 1840 г. можно считать переломной вехой в истории немецкой ли
тературы: в этом году появилась на сцене первая трагедия Геббеля
«Юдифь», Вагнер закончил свою первую оперу «Риенци», Штифтер опу
бликовал свою первую новеллу «Кондор». Правда, не особенно трево
жась о последовательности своей концепции, Давид тут же признает,
что, впрочем, и 1848 г. может рассматриваться как начало нового лите
ратурного периода: в этом году умерла Дросте-Гюльсхоф, а вскоре за
тем и Ленау, Грильпарцер завершил свою последнюю трагедию «Либус-
са», Гейне к этому времени уже создал почти все свои наиболее значи
тельные произведения и, наконец, развитие столь влиятельной в
40-е годы так называемой «предмартовской» политической поэзии (Гер-
вег, Фрейлиграт и др.) резко оборвалось в 1848 г.
Точка зрения Давида (разделяемая и некоторыми другими буржуаз
ными литературоведами) лишена объективных научных 'оснований, она
в достаточной степени релятивна и эклектична. В ней случайное и зако
номерное уравнены в правах. Ведь с тех пор, как чума прекратила свои
опустошительные нашествия на Европу, целые поколения писателей не
вымирают одновременно, в один год, хотя случайные совпадения воз
можны. Зато такой факт, как резкий перелом в идейном содержании ли
тературы или исчезновение целых политически определенным образом
окрашенных направлений в ней, не может быть случайным, а является
выражением определенной обществеянониоторической закономерности.
Если бы Давид ограничился утверждением, что события политической
истории не всегда и не сразу вызывают глубокие изменения в литера
турном процессе и что помимо общественно-исторических факторов, влия
ющих на развитие искусства, оно имеет также и свои внутренне прису
щие ему связи и обусловленности, то с этим нельзя было бы не согла
ситься. Но то принципиальное отлучение литературы от социальной
истории, которое провозглашает французский литературовед, находится
в очевидном противоречии с фактами.
1 Claude David. Von Richard Wagner zu Bertolt Brecht. Frankfurt am Main und
Hamburg, 1964, S. 11.
5
1
Поражение революции 1848—1849 гг. создало резкий перелом и на
ложило в последующие десятилетия глубокий отпечаток на всю духов
ную жизнь и на развитие литературы в Германии. Феодальное юнкерство
сумело удержать в своих руках политическую власть в стране. Бур
жуазия, так и не осуществив своей исторической роли, круто повернула
на реакционно-охранительный путь. Государственное объединение Гер
мании продолжало оставаться исторически назревшей неотвратимой не
обходимостью, но силы, боровшиеся за объединение страны на демокра
тической основе, были разгромлены. История продолжала двигаться впе
ред, но уже по другому руслу: объединению страны теперь предстояло
быть осуществленным сверху, «железом и кровью», в великодержавно-
монархической реакционной форме. Все эти исторические предпосылки
в значительной мере определили характер немецкой литературы в пери
од подготовки образования Германской империи и в последующие пол
тора десятилетия.
Те тенденции в общественной и идеологической жизни, которые вели
к созданию империи как «обшитого парламентскими формами, смешан
ного с феодальными придатками и в то же время уже находящегося под
влиянием буржуазии, бюрократически сколоченного, полицейски охраня
емого военного деспотизма» 2, с еще большей силой продолжали действо
вать после объединения Германии. Объединение не было историческим
поворотом, не было связано с изменением политического курса, напро
тив — оно было важным стимулом для продолжения движения в том же
направлении. Поэтому оно не стало существенной вехой в развитии не
мецкой литературы. 1871 год не создал крутого перелома в творческом
пути большинства видных писателей, он не был итогом каких-либо ста
рых литературных течений и не сталв источником новых. Конечно, воз
никновение Германской империи определенным образом отразилось в не
мецкой литературе: в ее тематике, в неодинаковом отношении различ
ных писателей к новой социально-исторической обстановке в стране. Но
в общем все же период с 1848 г. до второй половины 80-х годов был бо
лее или менее целостным и замкнутым периодом в истории немецкой
литературы.
После 1848—1849 гг. немецкая литература (по крайней мере до 90-х
годов) утрачивает мировое значение, какое она имела на протяжении
ста лет от Лессинга до Гейне. В это время в ней уже не находят столь
глубокого, как прежде, отражения гуманистические проблемы и социаль
ные конфликты всемирно-исторического характера и напротив — все за
метнее сказывается провинциальная ограниченность немецких духов
ных горизонтов, филистерское верноподданничество и аполитичность в
сочетании с великодержавными националистическими и милитаристскими
идеями. Все усиливающееся влияние оказывают на литературу различные
реакционные направления буржуазной философии и общественной мысли.
Именно после 1848 г. идейным оракулом многих немецких писателей ста
новится Артур Шопенгауэр, чья пессимистическая, волюнтаристская и ан-
тиинтеллектуалистская философия в течение трех десятилетий не привле
кала к себе широкого общественного внимания. Историки античного мира
Иоганн Густав Дройзен (Johann Gustav Droysen, 1808—1884) и Теодор
Моммзен (Theodor Mommsen, 1817—1903) выступают в своих трудах гла
шатаями весьма актуальных в это время имперских, великодержавных
идей. Одновременно со швейцарским историком культуры Якобом Бурк-
хардтом (Jacob Burckhardt, 1818—1897) они утверждают своеобразный
2 К. Маркс. Критика Готской программы.— К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочи
нения, т. 19, стр. 28.
&
культ героев, поддаваясь очарованию сильной, волевой, честолюбивой и
жестокой личности завоевателя, властителя, авантюриста. С особой интен
сивностью все эти тенденции и мотивы соединились в 70-е и 80-е годы в
агрессивно-антидемократической философии Фридриха Ницше с ее мифом
о «сверхчеловеке», проповедью «морали господ» и утверждением «воли к
власти» как высшего закона существования.
1848—1849 гг. оказались переломной вехой в творческом развитии ряда
писателей, чей путь начался еще в дореволюционный период. Это отно
сится, например, к столь разным уже и тоща писателям, как молодой
Фонтане и молодой Фрейтаг. Но особенно ярко этот поворот сказался в
творчестве Фридриха Геббеля, Отто Людвига и Рихарда Вагнера. Было бы
вульгаризацией характеризовать эволюцию, пережитую этими выдающи
мися художниками, просто как бегство из лагеря прогресса в лагерь реак
ции. Но радикальные изменения исторической обстановки, смена общена
ционального революционного подъема торжеством контрреволюции,— все
это привело к перемещению акцентов в их творчестве. У Геббеля сущест
венно изменилась трактовка основного конфликта, проходившего через все
его творчество, конфликта личности и общества. В дореволюционных
пьесах драматурга громко звучал гуманистический протест против косно
сти и жестокости общественных устоев. В его социально наиболее острой
реалистической драме «Мария Магдалина» (1844) была показана истори
ческая изжитость патриархального консервативного уклада жизни и бес
человечность связанных с ним моральных догм. Напротив, произведения
Геббеля 50-х годов (несомненно обладавшие философской и художест
венной силой) признавали незыблемость традиционных обычаев и веко
вечных порядков. В трагедии «Агнеса Бернауер» (1851—1855) драматург
утверждал примат государственной целесообразности и династических ин
тересов, предполагающих сословное неравенство, над правами личности и
живыми человеческими чувствами. Отто Людвиг в драме «Наследственный
лесничий» (1849), написанной им как «предостережение против револю
ции», стремился показать пагубность любой попытки со стороны народа
выразить свое протестующее правосознание в форме активного социаль
ного действия. Еще более резкий характер носила эволюция Рихарда Ваг
нера, в 40-е годы младогерманца и анархиста, участника майского вос
стания 1849 г. в Дрездене, а впоследствии поклонника Шопенгауэра и
Гобино. От проникнутой демократическим духом оперы о народном три
буне «Риенци» (1840), от пропагандировавших идеи народности эстетиче
ских трактатов «Искусство и народ» (1849), «Искусство и революция»
{1849) и др. Вагнер пришел в некоторых поздних операх к шовинистиче
ским идеям и мистике.
Одной из характерных тенденций определенной части послереволюци
онной литературы был отказ от значительного идейного, общественного
содержания. Отвергая гражданскую направленность литературы 40-х го
дов, многие писатели утверждали принципы аполитичного «искусства для
искусства» и стремились замкнуться в сфере «чистой формы и красоты»,
чуждой волнениям дня. Наиболее типичным выражением этой тенденции
было творчество участников мюнхенского литературного кружка, нахо
дившегося под покровительством баварского короля Максимилиана II,—
Пауля Гейзе, Эммануэля Гейбеля, Германа Лингга (Hermann Lingg, 1820—
1905), Адольфа Фридриха фон Шака и др.
В послереволюционные десятилетия заметной становится тенденция
к понижению интеллектуального и художественного уровня литературы.
Именно в это время формируется так называемая «тривиальная» литера
тура, то есть массовое «чтиво», рассчитанное на умственные, нравственные
и эстетические запросы некультурного и обладающего примитивным
вкусом обывателя. В 60—80-е годы огромную популярность с помощью
мещанского журнала «Гартенлаубе» приобрела Е. Марлит, автор многочис-
7
ленных сентиментальных и
пошло безвкусных романов.
Она была основоположницей
целого направления. Позд
нее, уже в начале XX в., ее
сменила Гедвиг Куртс-Ма-
лер (Hedwig Courths-Mah-
ler, 1867—1950), написавшая
207 романов, разошедшихся
тиражом свыше 30 миллио
нов экземпляров. Другим
«классиком» тривиальной
литературы был Карл Май
»flTUttflfH 1ХЫ1 itexsims&ärrr (Karl May, 1842-1912), ав
;<<> Ш}<- ;1ЫПГ*. тор поверхностно-развлека
у *•*» Яда. **&*&■■
тельных приключенческих
Пк imffff irruitfcf rortiCrfa'
романов о «подвигах» немец
ких колонистов в различных
экзотических странах. Осо
бым направлением в три
виальной литературе была
так называемая «хайма т-
кунст», довольно обширная
категория беллетристов, со
чинявших псевдонародные
романы, соединявшие плос
Хл mmrnmt ******* ыгкаж «ём/фт** Ч*- ш
v.? Цжзйещц »к. кий юмор и безвкусную сен
Olf
тиментальность с апологети
ческим изображением «истин
Титульный лист первого номера журнала но германского» быта сель
«Ди Гартенлаубе» ских и провинциальных обла
стей страны. По существу
много общего с тривиальной
литературой имела (хотя и обладавшая более высокими эстетическими пре
тензиями) появившаяся в эти годы плеяда проповедников германской ве
ликодержавности и шовинизма. Различные по степени одаренности, по
жанрам своего творчества писатели, как например, Кристиан Шеренберг
(Christian Friedrich Scherenberg, 1798—1881), Оскар фон Редвиц (Oscar
von Redwitz, 1823—1891), Вильгельм Йордан, Феликс Дан, Эрнст фон
Вильденбрух, Вольфганг Кирхбах, были сходны в том отношении, что все
они апеллировали в своих произведениях к низменным чувствам нацио
нальной спеси и расового превосходства. В эти годы пангерманистские тен
денции нашли не только «художественное», но и «теоретическое» выраже
ние в расистских и антисемитских писаниях историка Генриха фон Трейч-
ке, в «Немецких письмах» (1878—1881) Пауля де Лагарда (PauldeLagar-
de, 1827—1891), несколько позднее в «Рембрандте как воспитателе» (1890)
Юлиуса Лангбейна (Julius Langbehn, 1851—1907), в «Основах XIX столе
тия» (1899) Хаустона Стюарта Чемберлена (Houston Stewart Chamberlain,
1855—1927) и др. В этих книгах были уже, в сущности, сформулированы
многие основные положения идеологии гитлеризма.
Параллельно с различными видами аполитичного или реакционно-апо
логетического искусства в немецкой литературе второй половины XIX в.
развивалось и реалистическое направление, достигшее в творчестве неко
торых своих представителей значительной идейно-художественной высоты.
Однако неблагоприятная политическая и идеологическая обстановка, сло
жившаяся в Германии после поражения революции и образования импе
рии, накладывала определенный отпечаток и на реалистическую литера
туру. В ней особое распространение получило так называемое «областни
чество», то есть замкнутость в кругу тем, быта, обычаев, ландшафта опре
деленных провинций Германии. Иногда областничество носило характер
оппозиции по отношению к имперской «великопрусской» идеологии. Мно
гие авторы писали даже не на общенациональном литературном языке, а на
местных диалектах. Но это имело и свою отрицательную сторону. Област
ническая ограниченность мешала писателям-реалистам достичь общегер
манского и тем более общеевропейского резонанса. Вместе с тем для твор
чества ряда писателей характерен был так называемый «поэтический
реализм» (термин О. Людвига), заключавший в себе тенденцию к идеа
лизации, к сглаживанию остроты конфликтов и смягчению социально
критических мотивов, к «просветленному» колориту и розовому флеру.
Наиболее значительными представителями критического реализма вто
рой половины XIX в. были Фриц Рейтер, Теодор Шторм, Вильгельм Раабе
и в особенности Теодор Фонтане. Сколь ни различны были эти писатели по
своей художественной манере и творческой индивидуальности, их объеди
няло критическое отношение к германской действительности и к характе
ру общественного развития. Шторм и Раабе в элегических и скорбных то
нах изображали распад патриархальных отношений под натиском новых,
капиталистических форм жизни. Напротив, Фонтане, убежденный в необра
тимости исторического развития, не идеализировал уходящий мир и не ис
пытывал страха перед городской цивилизацией. Отдавая себе отчет в анти
гуманистической природе прусско-германской государственности, презирая
ее социальные основы, он смотрел не назад, а вперед и был первым из круп
ных немецких писателей, осознавшим, что «начало нового, лучшего мира
заключено в четвертом сословии...» 3
«Четвертое сословие» начинало играть в общественной действительно
сти все большую роль. В 1875 г. в Готе состоялся объединительный съезд
«эйзенаховцев» и «лассальянцев», образовалась «социал-демократическая
партия Германии. В 70—80-е годы политическая эмансипация и активиза
ция рабочего класса, рост и усиление рабочего движения становились все
более весомым фактором духовной жизни в стране. На развитии литерату
ры он сказался двояко: прямо, то есть в форме социалистической литера
туры, организационно связанной с социал-демократической партией и
в идеологическом отношении проникнутой духом партийности, и косвенно,
то есть в том смысле, что тема рабочего класса и рабочего движения нача
ла занимать все большее место в литературе вообще. Это особенно ярко
проявилось в творчестве писателей натурализма, течения, вышедшего на
авансцену художественной жизни Германии в конце 80-х годов.
2
Натурализм знаменовал собой начало нового периода в истории немец
кой литературы, который простирался до первой мировой войны и ноябрь
ской революции 1918 г. Ставя себе целью максимально правдиво, полно и
объективно запечатлеть жизнь общества (характеризуемую приближени
ем страны к империализму, массовым разорением средних слоев, подъемом
социал-демократического движения, изменением облика больших промыш
ленных городов и т. д.), натурализм решительно ввел в сферу искусства
новую тематику. «Стремление натуралистов неприкрыто изображать со
циальную действительность приводит их к тому — ив этом заключается их
непреходящая заслуга и их вклад в развитие критического реализма,— что
они открывают для литературы новые области и предметы: мир труда и
большого города (Хольц), пролетария и его борьбу (Генкель, Демель) и
3 Theodor Fontane. Briefe an seine Freunde, В. II. Berlin, 1910, S. 380.
9
пролетаризированного мелкого буржуа» 4. Многие писатели-натуралисты
в определенный период своей творческой деятельности были в той или
иной степени идеологически, иногда и организационно связаны с рабочим
движением.
Теоретические декларации и манифесты натурализма и его художест
венная практика были резко обращены против духа 70-х годов, против
грюндерства, социального эгоизма правящих классов, против великодер
жавной спеси и холопского верноподданничества, а также против импер
ских эстетических идеалов, напыщенно героических и тривиально-эпигон
ских. «Стихотворно-эпическое воодушевление, пафос, пышная красочность
и тяготение к эффектным контрастам быстро утратили кредит, в то время
как считавшийся прежде предосудительным (как предмет искусства.—
И. Ф.) мир индустриальных сооружений и пролетариата больших городов
все больше выступает на передний план, ибо в этих проявлениях жизни
увидели истинные проблемы времени, намеренно обойденные в произведе
ниях периода грюндерства...» 5
В работах некоторых литературоведов-германистов иногда проскальзы
вает мысль о том, что натурализм был скорее завершением предыдущего
периода развития немецкой литературы, нежели началом нового. В обосно
вание этой точки зрения приводится то соображение, что натурализм воз
ник еще до вступления Германии в эпоху империализма, произведения
писателей и художников-натуралистов отражали доимпериалистическое
состояние немецкого общества и, в частности, труд и производство были
в них, как правило, представлены ремесленниками, кустарями, рабочими
небольших мастерских, а не пролетариатом крупных индустриальных
предприятий. Даже оставив в стороне некоторую фактическую неточность
этого тезиса, все равно признать его состоятельность можно было бы толь
ко в том случае, если бы весь смысл художественной литературы сводился
лишь к тому, чтобы быть иллюстрацией общественно-экономического раз
вития страны, и если бы эта ее функция была единственной, определяющей
характер литературного процесса и его периодизацию. Однако существует
и целая система собственно литературных внутренних связей и преемст
венностей, и с этой точки зрения совершенно очевидно, что натурализм
как в идейно-тематическом, так и в эстетическом отношении был реши
тельным разрывом с литературно-художественной традицией предшест
вовавших десятилетий и одновременно источником, исходной посылкой
последующего развития.
Присущее эстетике «последовательного натурализма» стремление
к предельно точной фиксации мельчайших крупиц действительности в
идеально адекватной этим крупицам форме, «необходимом ритме», «се
кундном стиле» неизбежно приводило к той грани, за которой абсолютная,
казалось бы, объективность отображения превращалась в произвол субъ
ективного восприятия. На рубеже XX в., вслед за натурализмом и как бы
«из него», в Германии возникли и получили широкое распространение
различные интроспективно-субъективистские художественные течения —
импрессионизм, символизм, неоромантика. В этих посленатуралистических
течениях преломились многие черты декадентского мироощущения: болез
ненный эгоцентризм, иррационализм и мистика, асоциальный индивидуа
листический гедонизм и т. п. Вместе с тем с этими течениями в большей
или меньшей степени было связано творчество некоторых крупных худож-
ников-гуманистов, совершивших значительные эстетические открытия.
Так, конец XIX в. был ознаменован, например, появлением первых книг
4 «Weimarer Beiträge», 1964, № 5, S. 682.
5 Richard Hamann und Jost Hermand. Naturalismus. Berlin, 1959, S. 14.
ir\
Райнера Мария Рильке, поэ
та, имевшего для немецкой
литературы не меньшее зна
чение, чем А. Блок для рус
ской или Г. Аполлинер для
французской. Интроспек
тивный характер его поэзии
определял не только черты
ее ограниченности, но и ее Huf lagt 30Q0 Zweixtfocben tchiift preieiopfg.
Y«ri*e; ndwrWt f.S.ÄwIwrutfr
большие художественные l*frrg<wa «з>з
ДОшфт
достижения. Рильке сумел
значительно более дифферен
цированно и утонченно, чем Зйф»Ь St*;»&3b; ШюлЬжгв •>- $»Ь«тм*
его предшественники, пока !'йR«.51>&1и«й*в«дs -3»«• И£иИ$1о2 й8 s—i lO. wt«$S 3&i«wMittc «—
38«*Пзяб^11ггЬя g~t« nRll;ö f3esa»n «bt;e f5e5»rtaf »t er» iit~k
зать внутреннюю, скрытую 9*it Sinjr ifee* *т«£ф в*4*5 “ ««ns?
за внешний личиной приро Ь<вп(»4*: Ш ta ja j&t*« 3*0 — $<m*
Qatbti: »t«8»ti$«*r ~ $««} BSti
ду вещей и явлений (глав ЙSмttiсt tgböfntmne t~ fl atSiWb öff—t; $If«cs jtf a£S;e£if tt gгtт»
tfcgtniä&e
ным образом внесоциальной ~ bt,bt>£&
nifnitre Stab« JfeH — ЛЕГд Jan fc; 'ieS
сферы жизни) и выразить $trj ьп &>tf ff * я $ m к 11: *w *b{-
»jan$ !з ОД*п — Йсй*«
возросшую интенсивность ду
шевного мира современного ^iftartxu«*:
человека. Рильке был во мно
Sbatn. ®d£ §i>^stmrt Я. tfte$»
гом близок импрессионизму ^®fCwttb!frt^fb Ф StRМ«.ф . «fogtrStK, k. S№*$gf ä»&
.
и особенно символизму, на •J^bifßbtbi 9 tЯ-g Ш0r,i *Öтi>OnЪ<t'K$ tOSS«tfl«ce,j f ЧbfcyШjSfc nЫv$ 8ЁftфBKО-я .$ «g&$wt«3f«»{
некоторых его произведениях Ktd»r4 b«w«|4, Rrrotatfon Г «iesjt Uli,* ffiii^jaas, фпппф Я&эдч#
Bitti C<lm. «s*esS
лежал налет своеобразного £»шШ «ab *ä>k«.
мистицизма, но его искусство
изображения сокровенных
противоречий человеческого
Титульный лист журнала «Революцион», № 1,
сознания несло в себе — хотя 15 октября 1913 г.
и весьма опосредствованно —
ощущение антигуманности и
исторической изжитости современных общественных отношений.
Рубеж XX столетия ознаменовался не только появлением носленатура-
листических течений, но и новым подъемом реализма, вернувшим немецкой
литературе мировое значение. В 90-е и 900-е годы выступает плеяда вы
дающихся художников, чье творчество определило облик немецкого реа
листического искусства XX в. К этой плеяде принадлежали Генрих Манн,
Томас Манн, Герман Гессе, Якоб Вассерман, Бернгард Келлерман, Ар
нольд Цвейг и еще ряд писателей сравнительно менее известных —как
Людвиг Тома, Эмиль Штраус, Фридрих Хух, Георг Герман, Эдуард Кай-
зерлинг (Eduard Keyserling, 1855—1918) и др. Эти писатели-реалисты не
прошли мимо опыта других художественных течений: и натурализм, и по
следующие литературные направления по-своему преломились в их твор
честве и сказались на его эстетическом своеобразии. Так, в трилогии
Г. Манна «Богини» было ощутимо влияние неоромантики, стилевая ткань
ранних новелл Т. Манна и его первого романа «Будденброки» впитала в
себя натуралистические и импрессионистские элементы, ранние романы
Келлермана «Иестер и Ли», «Ингеборг», «Море» создавались в значитель
ной мере под знаком импрессионизма и неоромантики.
Произведения критического реализма первых двух десятилетий XX в.
отличались возросшей глубиной обобщения; ощущение исторической за
вершенности капиталистического общества и его близящейся гибели под
вигало писателей на создание «книг-итогов», содержавших в том или ином
тематическом аспекте окончательный приговор несостоятельному строю.
Т. Манн в «Будценброках», романе, носившем подзаголовок «История ги
бели одного семейства», обобщенно отразил процесс вырождения и упадка
11
