Table Of ContentВ ПЯТИ ТОМАХ
ТОМ
3
МОСКВА 2008
ТЕРМ Ш ИКА
КНИЖНЫЙ КЛУБ
УДК 882
ББК 84 (2Рос=Рус)1
НЗО
Составитель
А. БУСЛАЕВ
Художник
А. СИМАНЧУК
Народные русские сказки А. Н. Афанасьева: В 5 т. Т. 3. —
НЗО М.: ТЕРРА—Книжный клуб, 2008. — 304 с.
1 !^ 978-5-275-01647-5 (т. 3)
18ВК 978-5-275-01644-4
Блестящий историк, правовед, этнограф, фольклорист и журналист
Александр Николаевич Афанасьев (1826—1871) посвятил свою жизнь бе
режному изучению устного народного творчества. Он собрал и обработал
множество сказок, легенд и былин, сохранив их для потомства.
Третий том завершает цикл «Народные русские сказки». «Шемякин
суд», «Мудрая девица и семь разбойников», «Иван купеческий сын отчи
тывает царевну» — сколько народной мудрости, смекалки, доброты,
юмора рассыпано в этих сказках.
УДК 882
ББК 84 (2Рос=Рус)1
181ДО 978-5-275-01647-5 (т. 3)
181ДО 978-5-275-01644-4 © ТЕРРА—Книжный клуб, 2008
ШЕМЯКИН СУД
В некоторых палестинах два брата живяше: един бога
тый, а другой — убогий. Прииде убогий брат к богатому
лошади просити, на чем бы ему в лес по дрова съездить.
Богатый даде ему лошадь. Убогий же нача и хомута про-
шати; богатый же вознегодовал на брата и не даде ему
хомута. Убогий же брат умысли себе привязать дровни
лошади за хвост, и поехал в лес по дрова, и насек воз велик,
елико сила лошади может везти, и приехал ко двору своему,
и отворил вороты, а подворотню забыл выставить. Лошадь
же бросилась чрез подворотню и оторвала у себя хвост.
Брат же убогий к богатому приведе лошадь без хвоста;
богатый же виде лошадь без хвоста, не принял у него
лошади и поиде на убогого бити челом к Шемяке-судье.
Убогий, ведая, что пришла беда его — будет по него посыл
ка, а у голого давно сменено, что хоженого дать будет нечего,
поиде вслед брата своего.
И приидоша оба брата к богатому мужику на ночлег.
Мужик нача с богатым братом пити и ясти и веселиться,
а убогого пригласить не хотяху к себе. Убогий же вниде на
полати, поглядывая на них, и внезапу упал с полатей и
задавил ребенка в люльке до смерти. Мужик же поиде к
Шемяке-судье на убогого бити челом.
Идущим им ко граду купно (богатый брат и оный
мужик, убогий же за ними идяше), прилучися им идти
3
высоким мостом. Убогий разуме, что не быть ему живому
от судьи Шемяки, и бросился с мосту: хотел ушибиться до
смерти. Под мостом сын вез отца хворого в баню, и он
попал к нему в сани и задавил его до смерти. Сын же поиде
бить челом к судье Шемяке, что отца его ушиб.
Богатый брат прииде к Шемяке-судье бити челом на
брата, како у лошади хвост выдернул. Убогий же подня
камень, и завязал в плат, и кажет позади брата, и то по
мышляет: аще судья не по мне станет судить, то я его ушибу
до смерти. Судья же, чая — сто рублев дает от дела,
приказал богатому отдать лошадь убогому, пока у нее хвост
вырастет.
Потом прииде мужик, подаде челобитну в убийстве мла
денца и нача бити челом. Убогий вынув тот же камень и
показа судье позади мужика. Судья же, чая — другое сто
рублев дает от другого дела, приказал мужику отдать убо
гому жену по тех мест, пока у ней ребенок родится: «И ты
в те поры возьми к себе жену и с ребенком назад».
Прииде сын об отце бить челом, како задавил отца его
до смерти, и подаде челобитну на убогого. Убогий же, вы
нув тот же камень, кажет судье. Судья, чая — сто рублев
дает от дела, приказал сыну стать на мосту: «А ты, убогий,
стань под мостом, и ты, сын, так же соскочи с мосту на
убогого и задави его до смерти».
Судья Шемяка выслал слугу к убогому прошать денег
триста рублев. Убогий же показа камень и рече: «Аще бы
судья не по мне судил, и я хотел его ушибить до смерти».
Слуга же прииде к судье и сказа про убогого: «Аще бы
ты не по нем судил, и он хотел тебя этим камнем ушибить
до смерти». Судья нача креститися: «Слава богу, что я по
нем судил!»
Прииде убогий брат к богатому по судейскому приказу
лошади прошать без хвоста, пока у ней хвост вырастет.
Богатый же не восхоте лошади дати, даде ему денег пять
рублев да три четверти хлеба, да козу дойную, и помирися
с ним вечно.
Прииде убогий брат к мужику и нача по судейскому
приказу жену прошати по тех мест, пока ребенок родится.
4
Мужик же нача с убогим миритися и даде убогому пять
десят рублев, да корову с теленком, да кобылу с жеребенком,
да четыре четверти хлеба, и помирися с ним вечно.
Прииде убогий к сыну за отцово убийство и нача ему
говорить, что «по судейскому приказу тебе стать на мосту, а
мне под мостом, и ты бросайся на меня и задави меня до
смерти». Сын же нача помышляти себе: «Как скочу* с
мосту, его не задавишь, а сам ушибуся до смерти!» и нача
с убогим миритися, даде ему денег двести рублев, да лошадь,
да пять четвертей хлеба — и помирися с ним вечно.
ЗАГАДКИ
Был-жил мужичок, у него был сын; вот как померла его
хозяйка, мужичок вздумал да женился на другой бабе, и
прижил с нею еще двух сыновей. И невзлюбила ж мачеха
пасынка, ругала его и била, а после пристала к мужу: «От-
дай-де его в солдаты!» Нечего с злой бабою спорить, от
дал мужик старшего сына в солдаты. Прослужил моло
дец несколько лет и отпросился домой на побывку.
Явился к отцу; мачеха видит, что из него вышел бравый
солдат и что все к нему с почтением, озлобилась еще пуще,
сварила лютого зелья, налила в стакан и стала его потче
вать. Только солдат каким-то манером про то проведал,
взял стакан, выплеснул потихоньку зелье за окно и попал
нечаянно на пару отцовских коней; в ту же минуту их
словно порохом разорвало. Отец потужил-потужил и велел
сыновьям свезти падаль в овраг; там налетело шесть ворон,
нажрались падали и тут же все подохли. Солдат подобрал
ворон, ощипал перья, изрубил мясо и просит мачеху испечь
ему пирогов на дорогу. А та и рада: «Пусть дурак воронье
жрет!»
Скоро пироги поспели; солдат забрал их в сумку, рас
прощался с родичами и поехал в дремучий лес, где прожи
вали разбойники. Приехал в разбойничий притон, когда из
* Соскочу.
5
хозяев никого дома не случилося: только одна старуха
оставалась; вошел в хоромы, разложил на столе пироги, а
сам на полати влез. Вдруг затикали, захлопали, прикатили
на двор разбойники — всех их двенадцать было. Говорит
атаману старуха: «Приехал без вас какой-то человек, вот и
пироги его, а сам на полатях спит!»—«Ну что ж! Подавай
вина; вот мы выпьем да его пирогами закусим, а с ним
еще успеем разделаться». Выпили водки, закусили пиро
гами — и с той закуски все двенадцать на тот свет отпра
вились.
Солдат слез с полатей, забрал все разбойничье добро —
серебро и золото, и воротился в полк. В то время прислал
к православному царю басурманский король лист и требу
ет, чтобы заганул ему белый царь загадку: «Если я не
отгадаю — руби с меня голову и садись на мое царство, а
коли отгадаю — то с тебя голову долой, и все твое царство
пусть мне достанется». Прочитал царь этот лист и созвал
на совет своих думных людей и генералов; сколько они ни
думали, никто ничего не выдумал. Услыхал про то солдат
и явился сам к царю: «Ваше величество,— говорит,— я
пойду к басурманскому королю; моей загадки ему в жизнь
не разгадать!»
Царь отпустил его. Приезжает солдат к королю, а он
сидит за своими волшебными книгами, и булатный меч
перед ним на столе лежит. Вздумал добрый молодец, как от
единого стакана две лошади пали, от двух лошадей шесть
ворон подохли, от шести ворон двенадцать разбойников
померли, и стал задавать загадку: «Один двоих, двое шес
терых, а шестеро двенадцать!» Король думал-думал, вер
тел-вертел свои книжки, так и не смог отгадать. Солдат
взял булатный меч и отсек ему голову; все басурманское
царство досталось белому царю, который пожаловал солда
та полковничьим чином и наградил большим имением.
И был в те поры у нового полковника большой пир, на
том пиру и я был, мед-вино пил, по усу текло, в рот не
попало; кому подносили ковшом, а мне решетом.
6
В некотором царстве, в некотором государстве жил-
был старик; у него был сын. Ездили они по селам, по
городам да торговали помаленьку. Раз поехал сын в околь
ные деревни торг вести. Ехал долго ли, коротко ли, близко
ли, далеко ли, приехал к избушке и попросился ночь ноче
вать. «Милости просим,— отвечала старуха,— только с
тем уговором, чтоб ты загадал мне загадку неразгадан
ную».—«Хорошо, бабушка!» Вошел в избушку; она его
накормила-напоила, в бане выпарила, на постель положила, а
сама села возле и велела задавать загадку. «Погоди, ба
бушка; дай подумаю!» Пока купец думал, старуха уснула;
он тотчас собрался, и вон из избушки. Старуха услыхала
шум, пробудилась — а гостя нет, выбежала на двор и
подносит ему стакан с пойлом. «Выпей-ка,— говорит,—
посошок на дорожку!» Купец не стал на дорогу пить,
вылил пойло в кувшин, и съехал со двора.
Ехал-ехал, и застигла его в поле темная ночь; остано
вился ночевать где бог привел — под открытым небом.
Стал он думать да гадать, что такое поднесла ему старуха,
взял кувшин, налил себе на ладонь, с той ладони помазал
плеть, а той плетью ударил коня; только ударил — коня
вмиг разорвало! Поутру налетело на падаль тридцать воро
нов; наклевались-наелись, да тут же и переколели все.
Купец посбирал мертвых воронов и развесил по деревь
ям. В то самое время ехал мимо караван с товарами;
увидали приказчики птиц на деревьях, взяли их — посни
мали, изжарили и съели: только съели — так мертвые и
попадали! Купец захватил караван и поехал домой.
Долго ли, коротко ли, близко ли, далеко ли — заехал
опять к той же старухе ночь ночевать. Она его накормила-
напоила, в бане выпарила, на постель положила и велит
задавать загадку «Хорошо, бабушка, скажу тебе загадку;
только уговор лучше денег: коли отгадаешь — возьми у
меня весь караван с товарами, а коли не отгадаешь —
заплати мне столько деньгами, сколько стоит караван с
товарами». Старуха согласилась. «Ну, вот тебе загадка* из
стакана в кувшин, из кувшина на ладонь, с ладони на плетку,
7
с плетки на коня, из коня в тридцать воронов, из воронов в
тридцать молодцев». Старуха маялась-маялась, так и не
отгадала; делать нечего, пришлось платить денежки. А купец
воротился домой и с деньгами и с товарами и стал себе
жить-поживать, добра наживать.
•к -к -к
Близ большой дороги засевал мужик полянку. На то
время ехал царь, остановился против мужика и сказал:
«Бог в помощь, мужичок!»—«Спасибо, добрый человек!»
(он не знал, что это царь).—«Много ли получаешь с этой
полянки пользы?»— спросил царь. «Да при хорошем
урожае рублей с восемьдесят будет».—«Куда ж эти день
ги деваешь?»—«Двадцать рублей в подать взношу, двад
цать — долгу плачу, двадцать — взаймы даю, да двадцать —
за окно кидаю».—«Растолкуй же, братец, какой ты долг
платишь, кому взаймы даешь и зачем за окно кидаешь?»—
«Долг плачу — отца содержу, взаймы даю — сына кор
млю, за окно кидаю — дочь питаю».—«Правда твоя!»—
сказал государь; дал ему горсть серебра, объявил себя, что
он царь, и заповедал: без его лица никому тех речей не
сказывать: «Кто бы ни спрашивал, никому не говори!»
Приехал царь в свою столицу и созвал бояр да генера
лов: «Разгадайте,— говорит,— мне загадку. Видел я по
дороге мужика — засевал полянку; спросил у него: сколь
ко он пользы получает и куда деньги девает? Мужичок
мне отвечал: при урожае восемьдесят рублей получаю;
двадцать в подать взношу, двадцать — долгу плачу, двад
цать — взаймы даю, да двадцать — за окно кидаю. Кто
из вас разгадает эту загадку, того больших наград, больших
почестей удостою». Бояре и генералы думали-думали, не
могли разгадать. Вот один боярин вздумал и отправился к
тому мужику, с которым царь разговаривал, насыпал ему
целую груду серебряных рублевиков и просит: «Объясни-
де, растолкуй царскую загадку!» Мужик позарился на
деньги, взял да и объявил про все боярину; а боярин
воротился к царю и сейчас растолковал его загадку.
8
Царь видит, что мужик не сдержал заповеди, приказал
его перед себя достать. Мужик явился к царю и с самого
перва сознался, что это он рассказал боярину. «Ну, брат,
пеняй на себя, за такую провинность велю казнить тебя
смертию!»—«Ваше величество! Я ничем не виновен, пото
му — боярину рассказал я при вашем царском лице». Тут
вынул мужик из кармана серебряный рублевик с царской
персоной и показал государю. «Правда твоя!— сказал
государь.— Это моя персона». Наградил щедро мужика
и отпустил домой.
ГОРШЕНЯ
Горшеня едет-дремлет с горшками. Догнал его госу
дарь Иван Васильевич. «Мир по дороге!» Горшеня огля
нулся. «Благодарим, просим со смиреньем».—«Знать, вздре-
мал?»—«Вздремал, великий государь! Не бойся того, кто
песни поет, а бойся того, кто дремлет».—«Экой ты смелый,
горшеня! Люблю этаких. Ямщик, поезжай тише. А что,
горшенюшка, давно ты этим ремеслом кормишься?»—
«Сызмолоду, да вот и середовой стал».—«Кормишь де
тей?»—«Кормлю, ваше царское величество! И не пашу, и
не кошу, и не жну, и морозом не бьет».—«Хорошо, горше
ня, но все-таки на свете не без худа».—«Да, ваше царское
величество. На свете есть три худа».—«А какие три худа,
горшенюшка?»—«Первое худо: худой шабер*, а второе
худо: худая жена, а третье худо: худой разум».—«А ска
жи мне, которое худо всех хуже?»—«От худого шабра
уйду, от худой жены тоже можно, как будет с детьми жить;
а от худого разума не уйдешь — все с тобой».—«Так, вер
но, горшеня! Ты мозголов. Слушай! Ты для меня — а я для
тебя. Прилетят гуси с Руси, перышки ощиплешь, а по-
правильному покинешь!»—«Годится, так покину — как при
дет, а то и наголо».—«Ну, горшеня, постой на час! Я по
гляжу твою посуду».
Горшеня остановился, начал раскладывать товар. Госу-
дарь стал глядеть, и показались ему три тарелочки глиняны.
* Сосед.
9
