Table Of ContentСокровища доевнерусской литераrуры
Сокровища древнерусской литературы
Древнерусская
притча
Москва
~с о в е т с к а я Рос с и я~
1991
84Р1
Д73
Составление Н. И. Прокофьева, Л. И. Алехиной
Подготовка текста и комментарий
Л. И. Алехиной
Предисловие
Н. И. Прокофьева
Оформление
Б. А. Диодорова
д 4702010101-10328-91
М-105(03)91
ISBN 5-268-01286-х
© Н. И. ПрОllОфьев, Л. И. Алехина, 1991 г., предисловие, составление,
комментарий.
«Прелесть простоты и вымысла»
Притча - одии из древнейших жанров в мировом фольклоре и
литературе. Этот жанр возник у народов разных стран от естественных
потребностей их конкретной исторической жизни, от общего стремления
людей к нравственному усовершенствованню, поддержанию исторически
сложившихся норм поведения в обществе, на основе вековых наблюде
ний наиболее характерных явлений жизни. Однако конкретно-истори
ческий характер древнейшего жанра не исключает взаимовлияний,
обмена поэтическим опытом между народами. Прямо и косвенно меж
народное общение не могло не способствовать заимствованию сюжетов,
с учетом, разумеется, своих потребностей.
Притчи, подобно сказкам, представляют исключительный интерес
для понимания связей между народами. Эта связь не обязательно
говорит о генетической зависимости сюжетов. Нередко сюжеты воз
никали и независимо один от другого, но их сходство отражало идентич
ный или близкий опыт различных народов.
Слово «притча» (более древнее - причта) имело различное значе
ние в Древней Руси. Это слово изначально обозначало приткновение,
прибавку к чему-либо, затем загадку, послови[\у как прибавку в речи.
Впоследствии слово «притча• стало обозначать образ, пример, аналогию
(подобие), нравоучительное и загадочное изречение, пророчество и,
наконец, определенную литературную форму. В словаре XVII в. Памвы
Берынды говорится: «Притча, приповесть, образ, подобенство, приклад» 1•
В «Материалах для словаря древнерусского языка• И. И. Срезневского
указано пятнадцаit значений этого слова. Но иа первом месте стоит
«уподобление~, а затем иносказание как форма поэтического слова.
В значении «уподобления» зто слово употреблено еще в «Изборнике
Святослава 1073 года•, в теоретико-стилистическом трактате сТворче
стии образиt, где сообщается: сПритъча же есть речь, подобьныими
и ведьмыими напред очи приводяшти разумеваемое»2•
В другом месте «Изборника» (гл. 122) содержится тоже примеча
тельное рассуждение о притчах: «Аште бо новестьняя почиташи имати
цесарьскыя книгы, аште ли хитростьная и творитвьныя, то имаши
пророки Иова и притьчьники, в них же всякая твари и ухыштрении
большую остроту умьную обряшттеши, яко Господа единого мудрааго
1 С ах ар о в И. Сказания русского народа.- Спб., 1849.-Т. 2.
Кн. 5. - С. 84.
2 Изборник великого князя Святослава 1073 года.- М., 1880.
Л. 240 (факс. изд.) .
5
ре'iи суть, аште ли песuьныим хохштеши, то имаmи nt:aл.llOCЫ влв
закон~.ное заповедание преславныи Господа_.Закон• 1.
Как видно из этого рассуждения, сборникам притч (приточникам)
придавалос~. бол~.шое значение, они воспринималис~. как книги искус
ные и творческие ( ~хитрост~.пыя и творитв~.ныя• ), в каждом произ
ведении (•твари•) можно найти мастерство бол~.шое ( •ухыштрении
бол~.mую•) в «остроту -умну~о•, подобно речи самого мудрого Бога.
Такое о6ъяснеиве говорит само за себя: 110-первых, эдесь притчи
-.
рассматриваются как литературиые проиаведевия ряду с другими
жанрами; во-вторых, притчи признаются аа произве11.ения высокоrо
искусства.
ЕСJ1и под жанром понимать устоявшуюся литературную конструк
цию, отличавшуюся объектом изображения, целевым назначением,
типом повествователя, своеобразием структуры и языка, ro и для притчи
можно установить общие признаки жанра и дат~. определение этому
жанру. Д. С. Лихачев обратиJ1 внимание на ее СВDеОбразие: «В вей
события не определены 11и хроноJ1огически, пи территориалыrо, по
большей части пет прикрепления к конкретным историчесхим 11менам
действующих лиц. Притча повествует о де:iствите.льиости в обобщеяио
трансформнрованной форме. Опа фиксирует ro, что, кажется средне
вековому автору и читателю, существоваJ10 и будет существовать всегда,
что неизменно и часто случается постоянно&2•
Притча - это малый повествовательный жанр, в котором абстраги
рованное обобщение носит назидательный характер в утверждает
моральное или религиозное наставление. Действие притчи JIOI'Jl'Ч8CRB
и конструктивно направJ1еио на то, чтобы создать коицентрироваии)'10
иллюстративность для выражения нравственной идеи. В притче как
литературной форме господствует аллегоризм. Еще М. И. СухоИJI11вов
писал: «Самым занимательным проявлением аллегории в литературе
была притча, aпo.IIOI'. Притча сдеJlалась у нас одвоD на "юбимых литера
турных форм, принесенных из Визаитии•3•
А.ялегория в притчах по своей сущности близко стоит к символнко
аллегорическим представ.яениям устЯ1>Й нароцн()Й поазви. ИнескаватеJJь
ный разговор, пословица, загадка находят своеобразное осмысление
в притчах. Чтобы не было кривотолков, притча считает своей обиааиио
стью дат~. объяснение ал11егории.
Русские притчи настолько потонули в безбрежном море дJ!1911Ией
письменности, что требуются огромные усилия не одного вссnедова-
1 Изборник великого князя Святослава 1073 года.- Л. 204.
2 Л и х а q е в Д. С. Славянские литературы как система/ /Славян
ские литературы: VI Международный съезд сJJавистов (Прага, август
1968): Док.падь~ советской делегации.- М., 1968.- С. 45.
3 С у х о м я и в о в М. И. О сочннениях КириJ1ла Туровского// Ис
следования по древнерусской литературе академика М. И. Сухомmrио
ва. - Спб." 1908.- С. 317.
6
'l'eJUI, '1'10011 11311J1e"lь эти жем'l)'жины поээии отrуда и свстематкзировать
их. Но даже предварительное оанакомпеиие позволяет утверждать, 11то
nрвТ"IИ eotтOJiЯID'F один вз ведущих жаиров древнерусской литературы.
Оии на протяжеиив всего русекоrо средневековья наполняли литературу
заниuател:·ьв·ым и поу"IВтепьяыu "IТением. Особенно много приТ"I рас
пространяJ1ось в XVII в., когда появились первые переводы притч
Эзопа Фриги, как называли древнегре11еского баснописца древнерусские
перевод11ики и перепис11ики.
Притчи всех разповидиостеi - и сюжетпо-аллегори11еские, и крат
кие афориств11еские, и шклови11пые - оказывали благоприятное
влияние иа воспитание душевной 11истоты и правствеипости народа.
Они легко запоминались, прочно держались в сознании, побуждали
к разумным деяниям и справедливости, несJ1и советы прямые и аллегори
ческие: как свято жить в обществе, в семье, как вести себя с друзьями
и недругами; без уивжевия человеческоrо достоинства высмеивали
пороки. Сфера проблематики притч неисчерпаема, подобно явлениям
самой жвани.
Приточнвкв не утрудияли себя поисками новых, необычных форм,
они опирались на опыт многовековых традиций. Они искали, однако,
новые аспекты общечеловеческих идей првмеивтельво к реальностям
исторически изменяющейся жизни. И это придаJIО притчам устойчи
вость в неослабный интерес в иароде. Поэтому не случайно они дошли
до пае иа rлубвны веков и до сего времени ивогие не утратили своей
ава"IВмости и актуальности, хотя нередко и сохранились в записях
в прямой связи с истори'lескими событиями и лицами ушедших по
колений.
Притчи сохрав11лв свою жизнь из прошлого в составе самых раз
m~чвых видов древней пиеьиеииоети: в JtеТописвых сборниках, 'lетьях
мииеях, прологах, т. е. раЭJJИ'IВЫХ сборниках свя.тых, в словах в по
учениях, даже'в литературиых памятниках' де.повой письмеиности.
Но пе только в древней пи~ти Руси, они ЖИJIИ и живут до ва
ших дней в устной ре'lи, в устной народной поэзии. Иначе rоворя, omr
стали явлением литературного творчества и устного поати'lеского слова.
Такова двойная взаимосвязанная жизнь притч в истории нашей ку.пь
туры. Широкое бытование притч в устной речи вызвало в свою оче
редь притчу с наставлением применять их к иесту: •Притча иа. уст глупо
го отвратительна, ибо он не скажет ett в свое время~.
В письменных источниках сохраиились сведения о популярности
притч, их использовании в поу'lительвsх беседах. Вот как, например,
rоворит 06 этом известный летописец Нестор в житии Феодосия Печер
ского, игумена Ниево-Пе'lерскоrо монастыря: «Имеяше же обычай сиць
великий отьць наш Феодосий, яко же по вся вощи обиходити еи·у келие
мпиховы вьсе, хотя уведети когождо их како житие. Егда бо услыmаше
кого молитву творяща,, ти тьгд11, став, прославляше о нем Бога, егда
же пакы кого слышааше беседующа д'ЬВ8 ли или трие съшедъшеся
7
въкупе, то же ту, ударивъ своею рукою в двьри ти, тако отхожааше,
назнамевав тем свой приход. Таче в утрей дьвь призъвав я, въ не ту
абие обличааше их, нъ якоже издалеча притъчами нагони, глаголаше
к ним, хотя уведети, еже к Богу тъщение их. Аще бо будяmе брат
льгъкъмь сьрьдьцьмь и тепл на любъвь Божию, то сии въскоре разумев
свою вину, пад, поклоняmеся, прощения прося от него приятиt 1.
В наставлениях пастве притчами пользовались Сергий Радонеж
ский и его ученики.
Интересна аллегорическая притча об игумене, возникшая в Троице
Сергиевой лавре. Возможно, что она восходит к наставлениям самого
знаменитого игумена. Изложим ее содержание по рукописи XVII в.
«Поведа нам некий отец глаголя: «Некий старец молиmеся Богу
и бысть во ужасе велице. И виде озеро огневое, через же его стадо велие
птиц летяху, бяху же вси черны, а едина в них бела. И вачаmа те червыя
птицы утопати, белая подхватиша и хотел горе вознесеmа. Свитый же
старец о сем бысть во ужасе.
Стадо велие черных птиц, а едина в них белая, то был некий игумен
не в коем монастырь, да о своей душе великое брожение имел, о братних
же душах и о спасении их нимало брожения имел. Егда же она вачаша
утопати, он же вача им помогати и не возможе, и с ними утопе.
По сих же виде еси другое стадо величеством тому же подобно.
Птицы же все белы, и едина в них черва. И егда черная вача утопати,
белые же похватиша и выспре возвесоша. То было такое: некий игумен
не в коем монастыре да о братьях душах и о спасении их великое
брежевье имел, да в них и свою душу презрел. Се же Бог откры тебе
таину сию о сем•.
Подобный мотив известен и в мирских притчах. К ним, в частности,
относится притча о тиуве и князе, сохранившаяся в списке XIV в. под
названием «Наказание тверского епископа Семена• в составе юриди
ческого сборника «Мерило праведное•. В притче говорится: на пиру
князь полоцкий Ковставтвв постави.п перед епископом вопрос: «Где
быть тиуву на оном свете?• Епископ ответил: «Где и князю•. Князь
удивился ответу; а епископ объяснил: «Если князь праведник, а твув
грабитель в притеснитель, не по совести судит, не заботится о людях,
то тиун вдет в ад и князь с ним•.
Что известно нам об авторах притч?
В Ипатьевской летописи под 1205 г. рассказ:ывается о событиях,
связанных с п.риточввком Тимофеем и «славутвым• певцом Мвтусой
(до сего времени они остаются загадочными лицами). Повествование
отличается действенностью и острой социальной направленностью в
освещении сословных и династических столкновений.
О првточвике говорится, что он притчами обличал венгра Бенедикта,
1 Житие Феодосия Печерского//Памятники литературы Древней
Руси. XI - начало XII в.- М., 1978.- С. 336.
8
